— Дай ему сигнал! — приказал я. — Нужно… зараза.
Первый броневик в нашей колонне подняло в воздух. Немного, метра на два. А потом с такой силой швырнуло в сторону, что он врезался в ногу Катафракта. Шагоход выдержал, но его изрядно шатнуло. Он пальнул куда-то вперёд.
— Покинуть машины! — приказал я. — Продвигаемся!
Вышел вовремя, потому что мой броневик сразу улетел. Ветер продувал мою летнюю форму насквозь, фуражка упала на землю и укатилась. Но машины швырял не ветер.
Катафракт застонал после попадания второй машины, двигатели заработали громче, но силуэт изрядно наклонился. С него пустили три белые сигнальные ракеты. Это знак, что он не может продолжать двигаться.
А потом, впереди, три красные особого оттенка. Сигнал, который включался в регламент оповещения уже сто лет, если не двести, и он не менялся. Военные плохо меняют такие регламенты, а этот сигнал считался постоянным.
Но значило это одно, что и раньше. В бой вступил один из Небожителей.
— Осторожно, господин генерал! — гвардеец бежал ко мне по глубокому снегу. — С неба…
Он замер и выронил винтовку. Сосулька, летевшая с неба, пронзила его, как булавка бабочку. Мужчина выдохнул и закрыл глаза, умирая.
Полетели и другие сосульки. Целые копья, не меньше. Меня-то таким не взять, на рефлексе я выставил щит Небожителя, свой купол, который был бесполезен против всего, кроме старинной магии. Цепи на руках нагрелись, снег, прилипший к одежде, начал таять, а сосульки разбивались о купол.
Каждое попадание — как удар молотком по закалённому стеклу. С неба сыпалась и прочая гадость — камни, молнии, огонь разного цвета и формы, но я держался. Невидимый купол покрывался трещинами, которые как раз таки было видно.
— Ближе ко мне! — приказал я. — А ты, пусти сигнал, чтобы все залегли в укрытие!
Гвардеец, почти побелевший от пронизывающего нас всех холодного ветра, с трудом пустил зелёную ракету. Она с шипением полетела вверх. Зелёное зарево видно в небе. Остальные стояли вокруг меня, чтобы их не задело.
Ни один Небожитель не сможет так вечно нас обстреливать, скоро обстрел прекратится. Мы продвигались по снегу дальше. Пальцы под ботинками начало колоть от мороза, щёки онемели, голова мёрзла. Вокруг меня всего десяток человек.
Остальные потерялись и только сигнальные ракеты подсказывали, что они ещё живы.
«Отправил роту солдат, — говорил недавно Рэгвард. — Не вернулся никто.»
Впереди видно огонь, горели броневики и танки. Видно обмороженные тела, покрытые льдом. Раненый гвардеец со сломанными ногами упрямо полз куда-то вперёд, сжав зубы. Ему повезло, что снаряды с неба уже перестали падать.