— Нет. Они смогли договориться. Павел уехал за море. Вряд ли вернётся, тут ему грозит трибунал. Но это проблема рода Климовых и Варга, как их покровителей, империя в это не вмешивается.
— Хм… Павел тогда сам попросился на переговоры с братом, хотя я не хотел его отправлять, — Келвин усмехнулся. — Знаю же, что Валь хитрый, хорошо его помню, что-нибудь да вызнает. Но Павел хотел попросить у брата прощения, так что я не сдержался… поэтому из меня плохой политик, но хороший военный. Но это дело братьев, не наше, ты прав. А что Франко?
— Он будет заложником, чтобы его вассалы не сопротивлялись. Тебе тоже советую так поступить.
— С чего бы это? — он убрал записную книжку назад. — Меня убьёт Ян. Или его убью я. Ничего же не меняется. Хотел новый мир, но не вышло. Плохо уже сегодня, но дальше будет ещё хуже.
— Основные переговоры будут сейчас, — твёрдо сказал я. — Но пока… Совет обречён, а я не всё о нём знаю. Расскажи, ты ведь тоже их ненавидишь, но ты с ними на одной стороне.
— Это был шанс изменить всё. Не удался. А теперь вот это всё, — он показал рукой на сгоревшее здание недалеко от дома староста. — Это всё — только начало к тому, что будет ждать всех выживших после войны. Как говорится, и живые позавидуют мёртвым.
— Поговорим немного, — я уселся поудобнее. — Расскажи мне о Совете и, главное, о Дмитрие Бокане.
— Я отправил вчера целую роту убить его, — сказал Келвин. — Не вернулся никто. Раньше я об этом догадывался, но теперь знаю. Он хуже, чем Ульдов и кто-либо ещё. Он сам дьявол.
— Без мистики, Келвин.
— Хотел бы я так. Лучше бы тебе как можно быстрее брать столицу, чтобы повесить его на памятнике. Или дать Яну разорвать его цепями, как он сделал с Клайдером. Об этом Бокане горевать никто не будет.
— Ты опаснее, — я посмотрел на него. — Потому что лучше разбираешься в командовании. Рассказывай, Келвин. Кто это такой и что он хочет?
— Ладно, уговорил. Кое-что о его планах я знаю.
Где-то вдали прогремел залп артиллерии, а Келвин начал говорить.
— Сложновато с чего-то начать, — сказал Келвин. — Рома, ты же знаешь, что когда Павел Громов занял место Таргина Великого…
— Не об истории, Рэгвард. Не тяни время. Расскажи лучше о другом. Это Бокан тогда послал тебя нам на перехват, когда мы уходили из академии?
— Нет, нет, — он помотал головой. — Я тогда действительно пытался остановить войну. Если бы я смог выступить посредником, война бы не началась. Сам посуди — Лукас Сантек потом отошёл от кровной мести, Жана я бы уговорил, а что касается старика Коса, который потом утонул на озере… ну там да, там было бы сложно. Но это не Бокан.