– Ну, он то предал. И не надо мне никакого выбора. Ты не можешь решать за меня, что я должен делать. Пофигу. Он не отец мне, ясно? Да он и сам не особо хочет. А ты моя мама. Всякая. Ясно? И я ни за что тебя не брошу.
Я глотаю слезы. Чертов телефон. Ну почему я не отключила его?
– Иди заказывай нам все самое вкусное, – спокойно говорю я сыну. Я хочу бургер с рыбой. Газировку хочу и картошки. Много картошки. Пирожок с вишней.
Я страшно хочу жить. Для Димки, для Сони, для себя. Я наконец понимаю, что двадцать лет я проживала не свою жизнь. Я любила чужого человека. Всех вокруг любила, кроме себя. Рак – это не наказание, получается. Он пришел в мою жизнь нарочно для того, чтобы я смогла наконец увидеть то, что не видела годы.
– Ма, это он? – Димка не зовет отца папой. Господи, а я всегда считала, что у нас идеальная семья. Ха-ха.
– Это Маша, – улыбаюсь я. – Сын, мне нужно немного времени, понимаешь?
Мой мальчик выбирается из машины. Я не одна и это дает мне возможность дышать.
– Ты где? – орет Машуля мне в ухо так, что кажется, что у меня как у кота из мультика сейчас череп разорвется на две части. – Вика. Твою мать. Ты представляешь? Этот твой… Му… Пудель муж. Вика, черт. Меня сегодня уволят на хрен. Придется к Барану на поклон… Я его… Я… Вышибла вместе с этой простипомой с таким грохотом. Ты бы слышала, как эта сука верещала. Теперь еще придется и материальный ущерб возмещать этой гребучей клинике. Короче, ты где? Я еду.
– Маш, успокойся, – я улыбаюсь. Смотрю на себя в зеркало заднего вида. Глаза уставшие, круги серые под ними, сеточка морщин в уголках глаз. А ведь скоро я стану еще старее, болезнь высасывает силы и красоту. – Я в порядке. Мы с Димой поехали поесть фаст-фуда. Ты знаешь, оказывается, я так давно с ним не ходила в эти дурацкие харчевни. Я сегодня словно проснулась. Много пропустила я. Так страшно много. А вот сейчас думаю, а вдруг у меня осталось мало времени. Вдруг…
– Ты совсем что ли? – Машка сбавляет тон, напрягается. Думает, наверное, что у меня от горя поехала крыша. Она не далека от истины. Я словно попала в какое-то странное зазеркалье. – Вик…
– Я видела их. Девка красивая у него. Зря ты, Маш, работой рискнула.
– Тебе плохо? Девочка моя, да эта шалава же дешевка. Вы столько лет вместе были. Дети у вас. Это я собрала узелок и узвездовала в туман от Барсукова. Но ты же стольким пожертвовала ради семьи. Я твоего мужа не очень, но…
– Я его не прощу, – чеканю я слова. – НЕ-ПРО-ЩУ. Не смогу. Знаешь, я сегодня заново рождаюсь, что ли. Приоритеты переосмысливаются. Смещается земная ось. Он слишком больно меня ударил, Маш. Он меня уничтожил. А мне надо снова восстать. Понимаешь? И дело не в его новой женщине. Это бы я смогла пережить. Есть страшнее предательства.