– Ты пользуешься служебным положением? Начальник-подчинённая. Банально же, Серый, – криво ухмыльнулась Виктория.
– Зато действенно, – ответил он ей в тон. – Вика, ты боишься?
– Чего?
– Меня?
– Это провокация, Паш?
– Это простой вопрос. И на него есть простой ответ. Я уверен, что есть, – прохрипел Павел. – Чего ты боишься?
– Это не страх, Грей. Это рациональный расчёт, – она смотрит в чашку так, словно там, на её дне, можно увидеть все тайны мира.
– Рациональный расчёт, – повторил он тише, будто пробуя слова на вкус. – Знаешь, что в нём самое обидное?
Она не подняла глаз. Пальцами обхватила чашку крепче, чем нужно.
– Что?
– Что он всегда опаздывает. Всегда приходит после того, как всё уже случилось.
Вика усмехнулась – коротко, почти беззвучно.
– Ты так говоришь, будто мы стоим на краю пропасти.
– А мы и стоим, – пожал плечами Павел. – Просто ты смотришь под ноги, а я – вниз.
Она наконец подняла взгляд. Смотрела долго, внимательно, словно примеряясь, не к нему – к ситуации.
– Ты умеешь красиво пугать, Грей.
– Я не пугаю, – он покачал головой. – Я предупреждаю. Себя. Тебя. Чтобы потом никто не говорил, что не знал.
Между ними повисла пауза. Не неловкая – плотная. Та, в которой обычно решают больше, чем в разговоре.
– А если я скажу, что не боюсь тебя? – медленно произнесла Вика. – Что тогда?
Он не улыбнулся. И это было самым честным.
– Тогда я спрошу, боишься ли ты себя. Чего ты боишься, Вик?
Она отвела взгляд первой.
– Ты слишком много на себя берёшь, Паш.
– Возможно, – согласился он. – Но я хотя бы беру. Это необходимо, Вика. Но ты так и не ответила ни на один вопрос ни себе, ни мне.
– Я боюсь не тебя, мистер Грей, – наконец говорит она тихо, на грани слуха. – Я боюсь своей реакции на тебя. Того, что происходит. Я боюсь снова обжечься. Ты молодой мужик. У тебя нормальная жизнь может быть. И рано или поздно ты это почувствуешь и снова…
– Ты всё решила за меня? – ухмыльнулся он горько. – Почему?
– Потому что я лысая, без груди, с кучей проблем, разведенка с прицепом, которую бросил муж после двадцати лет брака. Потому что я не переживу ещё раз предательства. Потому что… Я до одури хочу мятного чая, Паша. Он же есть у тебя?
– Глупая ты, Вика, – прошептал он, притянув тонкие пальцы к губам. Они оказались ледяными, невзирая на оглушающий жар помещения. – Я тоже знаю цену боли. И поверь, я никогда в жизни её тебе не причиню, потому что…
– Вот тут остановись. Не нужно переступать черту, – тихо перебила его Виктория. И он замолчал, признавая её правоту. – Только чай, Серый. Попробуем не спалить твою кухню?