С этими словами я полностью погрузился в медитативное состояние и не обращал внимания на происходящее вокруг до момента, пока не почувствовал чужую ману в теле. Раз так, то теперь можно было расслабиться и позволить профессионалам делать своё дело.
Забавно думать, что проведя столько времени на войне и в этом мире, я стал совсем иначе смотреть на смерть. Отчего-то страх умереть у меня полностью пропал. Вместо него появилась твёрдая уверенность, что я выживу, несмотря ни на какие обстоятельства.
Возможно, причиной тому было то, что моя душа была перенесена в другое тело, из-за чего я более не мог нормально воспринимать смерть как конец всего. Поэтому и к жизни стал относиться гораздо проще. Если так задуматься, это забавно, но в то же время странно.
Единственный страх, который я испытываю — это возможность потерять близких мне людей. Сложно сказать, хорошо это или плохо. Для меня это просто данность. С другой стороны, должно быть из-за этой самоуверенности я постоянно влипаю в очень опасные авантюры, из которых порой чудом выхожу живым.
Надо будет как-нибудь поразмыслить об этом на досуге. А пока что пора прийти в себя, чтобы никто лишний раз не беспокоился. Я ведь забыл попросить Гиневарда не передавать информацию сестре, чтобы она не переживала за меня.
Открыв и протерев глаза, я понял, что припозднился с пробуждением.
— Давай молча сделаем вид, что мне ничего не угрожало и я просто захотел полежать на койке, — сказал я, глядя на сидящих возле меня Викторию и Гиневарда.
— Ещё раз прошу простить меня, Виктория Дмитриевна. Это моя вина, что ваш младший брат пострадал, — извиняющимся голосом сказал Рязанский. Также я не мог не заметить, что он вновь принялся щурить свой взгляд.
— Гиневард Давидович, повторюсь, нет нужды извиняться передо мной. Я лишь пришла проведать своего младшего брата, — вежливо произнесла девушка и очень многозначительно посмотрела на меня. — Тем более, мне очень хорошо известно, как мой брат любит попадать в неприятности и уходить из них еле живым. Род Львовых не имеет перед вами никаких претензий.
— И всё же мне не даёт покоя, что мой друг пострадал, а я отделался лишь небольшими травмами, — я едва удержался от того, чтобы не закатить глаза. И куда делся тот хитрый лис, который два года провёл со мной в Академии?
— Конечно, было бы лучше, пострадай мы вдвоём, — с сарказмом в голосе сказал я и пристально посмотрел на парня. — Я знал, на что шёл, и предупредил тебя об этом. Хватит забивать себе этим голову. Что случилось, того не изменить. Мы за этот день не раз спасли друг другу жизни, так что радуйся, что оба остались целы.