Сам он, целый и невредимый, стоял в сторонке, по-прежнему прижимая к себе Троекурова. Ну, логично, команду-то я не отменял.
Синих искр, херачащих из трещин, больше не наблюдалось. Хотя выглядели трещины серьёзно, разворотить площадку успело здорово. Обломовские коммунальщики умаются засыпать.
— И сразу, как та палка светячая в провал скользнула, так и свет этот жуткий погас, — закончил доклад Захар. — Мы к тебе бросились, а ты лежишь, будто не живой! Три Восстановления сил в тебя влили. Земляна уж и рыдать начала…
Земляна порозовела и фыркнула.
— Ничего я не рыдала! Надо больно.
— Спасибо, — кивнул я. — Сочтёмся.
Поднялся на ноги.
— Давай! — обрадовалась Тварь.
Она, естественно, находилась тут же. Не могла допустить, чтобы такой кипиш обошёлся без неё.
— Что — давай?
— Считаться давай! Кто обещал после победы — в кабак?
Охотники поддержали предложение дружным «Ура!».
В кабак я торжественно ехал верхом на Твари. Рядом невозмутимо топал терминатор, прижимающий к себе Троекурова.
Ну, а куда я его дену? Бросать-то жалко. Освобожусь немного — в Оплот переправлю. Там оживим, поболтать попробуем. Вдруг чего полезное скажет. А пока — не до этой падали, вот вообще. Ничего, потаскает терминатор. Не развалится. Тем более, что его самого мне тоже девать пока некуда.
За мной следовала толпа охотников. По мере нашего продвижения смоленские улицы заполнялись людьми. А у кабака меня и мою полусотню встретил Илья Ильич собственной персоной, с хлебом-солью на вышитом полотенце в руках.
Спрашивать ни о чём не стал. Наш торжествующий вид говорил сам за себя. Ну, и дохлый Троекуров, болтающийся в стальных руках терминатора, тоже как бы немного намекал.
Обломов поклонился мне в пояс. Выпрямился и громыхнул хорошо поставленным басом:
— Славься, граф-охотник Владимир Давыдов! Славься, герой, спасший город наш от подлых тварей!
— Славься! — подхватила толпа.
Меня попытались стащить с кобылы. Та воспротивилась. Заржала так, что народ, кто послабее, полёг. Спросила:
— Чего это они?
— Качать меня собираются.
— Зачем?
— Уважают.
— А меня качать?
— Тебя — вряд ли.
— Значит, и ты обойдёшься, — рассудила Тварь. Строго посмотрела на Обломова и рявкнула: — Пиво-то где⁈ Долго мы тут стоять будем?
Ну и ладно. Не надо меня качать. Я и сам неплохо качаться умею. Если посмотреть правде-матке в глаза, то даже охренительно неплохо.
Казалось, только вчера я апнулся до Пятидесятника, до ранга, на котором Земляна, к примеру, зависла на долгие годы. И вот я, во-первых, уже покомандовал полусотней, а во-вторых, у меня на балансе целых двести девятнадцать родий. Для понимания: чтобы распаковать следующий ранг — Боярин — нужно всего двести пятьдесят. Могу прям сейчас вальнуть терминатора — и обояриться. Ну, с поправкой на то, что вальнуть терминатора я не могу.