Трость, как живая, рванулась у меня из рук. Артефакт, выданный Троекурову неведомыми хозяевами, был настроен на него. Теперь, когда Троекурова не стало, эта приблуда определенно пыталась вернуться туда, откуда явилась. Ну уж нет! Я охотничьи трофеи не разбазариваю.
— А ну, застыли все! — рявкнул тварям я.
Трость рвалась у меня из рук. Пыталась скрыться в сияющем искрами провале, из которого торчал терминатор — скрывшийся, к слову, уже по пояс.
— Вылазь! — гаркнул я на него. — Провалишься ведь! Что ж вы такие тупые-то, Господи…
Терминатор принялся выбираться из провала. Трость у меня в руках предприняла ещё одну героическую попытку вырваться. Я прижал её к себе.
И приказал тварям сдохнуть. Даже кричать не стал — просто мысленно приказал. Какой там у вас в организмах главный орган, сердце? Вот, пусть все ваши сердца остановятся! Прямо сейчас.
Примерно секунду ничего не происходило. Даже трость вдруг перестала выкобениваться и замерла.
А потом жахнуло. Так, как до сих пор меня не жахало никогда.
— Владимир! — звали откуда-то издали. Глухо, будто сквозь вату. — Очнись, сокол!
Мне на лицо что-то капнуло. Дождь, что ли, начинается?
— Терминатора со двора уберите, — не раскрывая глаз, пробормотал я. — Он и так-то тупой. А заржавеет — вообще сладу не будет…
— Владимир! — взвизгнула Земляна. И бросилась меня обнимать.
Я открыл глаза.
С помощью Земляны и Егора приподнялся. Сел, посмотрел вокруг.
Поле боя было усыпано тушами тварей. Медведи, волкодлаки, ящеры — все вперемешку. Это хорошо, жечь удобнее.
— Все целы? — спросил я.
Охотники многоголосо отозвались, что целы, да; слава тебе, Господи. Даже раненных уже подштопали. Ты-то, Владимир, как себя чувствуешь?
— Да нормально. Что мне будет.
Егор покачал головой:
— Что будет — ишь! Да шутка ли — одним махом столько тварей положить? Только крупных десятка два, ящеров не считано! И спрашиваешь ещё, что будет? Так я тебе скажу: не каждый охотник такое выдержит. Даже с твоим рангом.
— Как ты схватил палку эту светячую, так твари и полегли, — доложил Захар. — Все, разом! Повалились, будто чурки в городках.
— Угу.
Значит, про трость я всё понял правильно. И твари мой приказ тоже поняли. Сердца, или что там у них, остановились одновременно. А в меня жахнуло разом… Сколько? Ох, м-мать! Сто семнадцать родий. Неудивительно, что наземь хряпнулся.
— А сама трость куда делась?
Захар вздохнул.
— Утекла. Как ты упал, так из-под тебя выскользнула, и вон туда, — он показал на провал в центре площадки. Из которого успел-таки выбраться тупорылый терминатор.