— Ну-ну, расплевался тут, как больной, — сопроводил наёмника старший стражник и ударил его ножнами в живот. Удар не произвёл никакого впечатления на Локка, он лишь слегка согнулся, выдержав удар тугими мышцами пресса.
Снова щёлкнул замок решётки и нас повели по недлинному коридору небольшого тюремного помещения. Открыв ещё одну решётку, задержанные попали в большую комнату с узким окном, забранным решёткой, сквозь которое еле пробивался солнечный свет.
Этот свет тускло освещал деревянный стол, несколько стульев и дыбу, расположенную в углу, рядом с камином, возле которого лежали разные щипцы, крючья и прочие инструменты палача.Ни нашего оружия, ни моего кошеля, в котором оставалось ещё четыреста тридцать два реала, нигде не было видно. Чувствует моё сердце, будут проблемы. Но вчера нас плохо обыскивали, и обе грамоты оказались у меня при себе.
За столом сидел лейтенант тюремной стражи и вяло перебирал несколько кусков пергамента, изображая допрос. Как только мы вошли в комнату, сопровождаемые стражниками, он сразу начал задавать вопросы.
— Имя? — обратился он к наёмнику.
— Армандо Локк.
— Профессия?
— Наёмник?
— Доказательства?
— Они все у вас, цвайхандер и кошкодёр.
— Ну, цвайхандер, может быть, ты нашёл или купил для хвастовства, это не доказательство!
— Дайте мне его в руки, и я докажу вам, кто я есть.
— Ясно, ты не умничай, а то укоротишься на голову. Теперь мальчишка. Как тебя зовут?
Всё это время я мрачно молчал, разглядывая антураж этой милой комнаты. Интересно и пафосно, я бы ещё добавил сюда застарелые пятна крови и следы человеческих испражнений, для большей достоверности. Ну да, в каждой избушке свои погремушки.
— Меня зовут Эрнандо Хосе Гарсия-и-Монтеро, и я потомственный испанский дворянин, а также представитель морской династии.
Всё это я проговорил на испанском, а потом и по-французски, сопровождая свою речь немногими голландскими словами. В общих чертах меня поняли.
— Как ты сюда попал?
— Я приплыл вчера на «Морском орле», и офицер, в чём меня обвиняют? В меня стреляли, когда я вышел из корчмы, и это при том, что я никого не трогал и не вступал ни в какие конфликты. У меня нет долгов, я плачу налоги, а те деньги, что были у меня, отобрали ваши подчинённые. Я требую представителя мэра города. У меня есть две грамоты от доминиканцев, к тому же, я собираюсь поступать в духовную семинарию, что находится в Севилье.
После моих слов выражение лица допрашивающего нас стражника поменялось, став из наглого слегка озабоченным.
— Вот мои грамоты, — и я, вытащив из рукава спрятанный там маленький кожаный тубус, вынул из него обе грамоты. В руки я их ему не дал, а развернул, чтобы он оценил каллиграфический почерк монахов и наличие печатей. После долгой паузы, в течение которой меня внимательно рассматривали и наёмник, и стражник, последний нехотя проговорил.