Перевоплощение прошло так же весело, как и раньше. Было больно, было грустно и я на время отключился. А когда очнулся, был таким же подвижным как и полено. Единственное, что я мог, так это ползти как гусеница или перекатываться, если вдруг появится такая необходимость. Но далеко я так не уйду. К тому же голым. За это время я дождался, пока откатиться время и отозвал четыреста десятого, чтоб он ненароком не сдох там. А то второго такого не будет, а он может пригодиться.
Другими словами, сейчас я был уязвим как никогда.
Как всегда. Нихуя не изменилось. Будь тот артефакт, смог бы перевоплотиться. Но без него хуй там плавал, остаётся надеяться на Дару.
Которой нет!
Уже прошло минут десять, где-то пахнет дымом, ещё пока совсем чуть-чуть, но как бы намекает на неприятности, а Дары нет! Корявая сучка, где её носит⁉ Вот меньше всего желаю сгореть в ярком пламени, после всех моих страданий и превозмоганий.
Я вздохнул и посмотрел в потолок. Сейчас ничего не оставалась как просто ждать помощи. Уползти всё равно далеко не смогу.
Хлоп.
Одинокий хлопок разлетелся по пустому поместью.
Э?
Хлоп. Хлоп.
Чо за…
Сейчас я отчётливо слышал, как кто-то хлопал в ладоши, словно аплодировал мне. Звук шёл откуда-то из коридора.
Хлоп. Хлоп. Хлоп.
Хлопки были всё ближе, и моя интуиция заверещала об опасности. Потому, что, по её мнению, главный пиздец как раз-таки приближается. Приближается с неотвратимостью повышения цен на бензин в моей стране.
Хлоп. Хлоп. Хлоп. Хлоп.
И тут, вслед за аплодисментами, раздался голос, который я бы предпочёл вообще забыть. Забыть к хуям и стереть из этого мира вместе с его обладательницей.
— И вот, прорвана последняя линия обороны, пал последний враг и наш антигерой одержал кровавую победу над неприятелем, закрепив звание настоящего беспощадного чудовища.
Я с трудом повернул голову на голос, уже зная, кого увижу, и всё равно едва сдержался, чтоб не завизжать от ужаса. Появилось стойкое желание закатиться под какой-нибудь стол или диван и затаиться там.
Медленно, словно плывя по полу, в чёрном платье, чем-то похожим на платье служанки, но без белых передников и чепчика, ко мне приближалась Клирия. На её устах играла мягкая зловещая улыбка победительницы, человека, который обошёл всех и вся. Глаза, которые несли в себе только тьму и зло, сейчас словно просвечивали меня, заглядывая прямо в душу. Мне казалось, что в этой светлой комнате стало заметно темнее.
Потому, что она сама по себе была той ещё тьмой.
— Давно не виделись, мой бывший господин, — слегка поклонилась она. Но её глаза смеялись. Смеялись от приятного чувства победы. Мне казалось, что я буквально слышу её радостные раскаты злобного хохота, от которого любой нормальный человек содрогнулся бы.