— О, Фиалка, — посмотрел я ей за спину.
— Где⁈ — тут же что-то проглотила она, ровненько встала, вся вытянулась, сделала милое лицо, убрав это быдлядское выражение. — Где он⁈
Понятненько… Значит при Фиалке ты себя так не ведёшь.
— Слушай, а ты при Фиалке так же себя будешь вести, как последняя гопница, когда поженитесь? — спросил я в лоб.
— Чо ты сказал⁈ — чуть ли не набросилась она на меня, переменившись обратно. — Это ты меня обманул, да⁈
— Мне просто интересно, а знает ли Фиалка, какая ты на самом деле гоповатая?
— Ты нарываешься, — раскинула Фемия плечи.
Нет, она серьёзно словно с моего района прибежала. Но куда тебе до настоящих мастодонтов, дитя. Думаешь, меня это пугает? Давай я тебе покажу, кто есть кто, моя любимая Фемия.
— Да неужели? — усмехнулся я.
— Именно! Ты не имеешь права тут надо мной подшучивать! Я тебе не какая-нибудь девчонка!
— А ты в этом уверена, маленькая гопница? — вытянулся я, подошёл и буквально навис над ней, выпуская ауру.
А Фемия удивительным образом такая сразу уменьшилась, стала прямо миниатюрной, слегка скрюченной, ручки к груди, глазками хлоп-хлоп. Просто удивительная схожесть с гопниками — те тоже сначала нарываются, а потом такие: ты чего? То есть говорить со мной так нормально, а сейчас вдруг сразу заднюю дала?
— Мэйн, ты чего? — уже куда более тихо спросила она. — Я же просто…
— А ты сама не понимаешь, Фемия? — тихо сказал я, буквально направив всю свою тьму на неё, заставив Фемию вздрогнуть и отступить на шаг. — Стоишь тут как гопница с улицы, ничем не лучше челяди, но при этом метишь в принцессы. А вести толком и не умеешь себя.
— Я веду себя нормально! — упрямо, словно ребёнок, ответила она, вытянув шею и тут же сжалась обратно.
— Не нормально. Ты при Фиалке настоящая леди, без него просто… пиздец просто.
— Ничего и не пиздец.
— Пиздец. Причём раздражающий. Ты не всегда сможешь держать маску нормальной девушки при нём.
— Я нормальная.
— Нормальная, — не стал отрицать я. — Но твои замашки… вот даже минутой раньше стояла, руки скрутила, ноги на крест, на стену облокотилась. И твоё «чо» с прочими словами.
— Ты сам так говоришь!
— Потому что я вырос среди такого. У нас так разговаривали и иначе тебя не то что не воспринимали, загнобили бы. И я так привык к этому, что оно стало частью меня. Но я не считаю это нормальным. А ты? Дочь Констанции, будущая принцесса. Росла явно не на улице и не среди отбросов.
Просто глядя на Фемию, я неожиданно увидел практически то старое, что осталось в моём мире.
А именно — себя самого.
Школа, где ученики могли сами научить учителей материться, дворы, где считалось круто сидеть на кортах, громко разговаривать и говорить хуйню, гаражи, где курили и так далее. Если кто был другой, слишком правильный, его чмырили. Естественно, я приспособился, как иначе. Но это, к сожалению, настолько стало частью меня, что даже уже в универе я так и не смог избавиться от этой привычки.