Окей…
— Раздеть её, — махнул я рукой с безразличием.
Через минуту передо мной уже стояла абсолютно голая королева. И надо признать, тело было идеальным. От кожи, нежной даже на вид, до аккуратных, практически идеальных сисек и треугольника волос на лобке. Неудивительно, что король выбрал её.
Её доброе лицо было искажено стыдом и упорством. Ни ненавистью, ни злобой или чем-то ещё. Упорство. Вера в своё дело.
Однако не это меня остановило от дальнейшей весёлой жизни королевы, которая могла бы стать героиней отличного порнографического рассказа с оргией.
Сейчас на меня не действовала жалость или какая-нибудь прочая лабуда. И мне было плевать, как она относилась ко мне тогда, в прошлом; добрая или злая, заботливая или похуистка, настоящая мама или оторва. Я мог пропустить её через круги ада с изнасилованием и блэк-джеком не моргнув глазом.
Проблема была в её животе. В его форме, если быть точнее. Уж сильно я сомневался, что она успела отъесть себе такое идеальное пузико, которое, только начинало округляться, при этом оставив всё остальное тело элегантно худым.
Пятый месяц? Примерно так, если не ошибаюсь. Примерно такое же было когда-то у Клирии…
По мозгу неприятно скребнуло тоской; про душу даже не вспоминаю, там и так всё порвало в говно, а от одного вида живота вообще измельчило в пух и прах. Больно… и горько… Я уже начинаю сам желать просто умереть, чтоб избавиться от этого чувства.
Грёбаные мамы, они меня бесят. Мне действительно плевать, кого убивать, и погибло от моих рук детей не так уж и мало. Уверен, что и беременных там наберётся ещё куча, но… у меня тоже должен был быть ребёнок… И я знал правду, что кишка у меня будет тонка её тронуть. Может через месяц, когда боль ещё немного утихнет, или через год… а может никогда…
Я медленно подошёл к ней и коснулся её живота ладонью, проведя по нему, чувствуя, как королева вздрогнула всем телом, как покрылась мурашками и задрожала. У Клирии был примерно такой же, только со шрамами… Я помню, как так же водил по нему рукой.
Не знаю, но касаясь её живота я чувствовал какое-то удовлетворение, какое-то успокоение в душе. Хуй знает, психология не была моим коньком. Однако…
— Где будущая принцесса Фемия? — тихо задал я ей в лицо. — Мне нужна только она.
Молчит. Дрожит, но молчит.
— Я всё равно узнаю, где они.
— Я вам ничего не скажу. Вам не победить нас, — упёрто повторила она.
— Да как бы изначально я и не собирался вас побеждать. Вы сами войну начали… пардон, не вы, только ваш муж, этот хитрожопый урод. Но вряд ли вы мне поверите, — пожал я с безразличностью плечами. — В любом случае, мне было бы проще, если вы это скажете, а не ваш муж, с которым будет особый разговор в таком случае.