— Почему вы здесь? Вы не должны здесь находиться? Ведь не должны же, да? — непонятно к кому обращаясь, вопросила она, но её глаза приобрели нормальный цвет белков и карих зрачков.
— Вайдос, милая, — припал к прутьям клетки Даниэль, — ты должна всё это прекратить. Только ты можешь это сделать, ведь…
В данном случае эльф знал больше, чем я и Лад, так как пятьсот лет прожил в Суратосе, будучи живым. А мы могли лишь усугубить, если откроем рты.
Девочка, услышав эльфа, с жалостью поглядела на него и, прижав свою куклу сильнее к груди, опустила взгляд.
— Дорогая Вайдос, я уверен, ты очень хорошая. И ты можешь стать лучше, — закончил эльф под молчание девочки.
Теперь она заплакала, но не прошло и пяти секунд, как тут же резко прекратила и медленно подняла голову с чёрными глазами и гримасой злобы на лице.
— Не смей так со мной разговаривать, ничтожество! — на последнем слове её детское лицо на секунду мелькнуло образом дряхлой старухи.
Оглянув толпу, Вайдос прошипела:
— Пригвоздить насекомых иголками!
Вот этого никто из нас не ожидал. Из рук манекенов тут же выстрелили тонкие колья, пронзая каждого из нас по десятку раз. И все эти колья так и остались в нас торчать. Из моей груди торчало шесть штук, из живота ещё три. Облокотившись мордой о решётку, я ощущал, как из меня понемногу вытекает духовная сила.
— Ребята! Почему⁈ Нет! — услышали мы вокруг испуганный голос Монады.
— Похоже, ещё кто-то за нами наблюдает! — недовольно провозгласила девочка и, вскинув голову кверху, зловеще улыбнулась. — Твой голос мне нравится! Иди ко мне, игрушка!
— Мона! Не смей! Иначе мы все погибнем… — процедил я, чуть задыхаясь.
Я был уверен, что моя помощница меня слышит. Спустя секунду это подтвердилось.
— Хорошо, Рокаин… — полушёпотом хныкнула Мона.
— Ну раз так. Значит, мальчишки будут пока моими игрушками, — сказала девочка и, завертев пальчиком у своей головы, деревянные колья в наших ранах начали постепенно крутиться, как свёрла, нанося уже весомую боль.
Я взглянул налево и сквозь боль видел, как мучаются мои товарищи. У Лада вообще была пробита шея. Хрипя, он даже не мог крикнуть нормально. Такая пытка продлилась больше часа, сознание даже начало понемногу привыкать к боли.
— Вайдос… — опять начал Даниэль срывающимся голосом. — Вспомни своё детство. Р-разве ты была плохой? — услышал я голос Даниэля.
Девочка в это время сидела на камнях мощёной площади и продолжала выдёргивать соломинки из куклы. Но после его слов недоуменно подняла голову.
— Разве твои родители были игрушками? Разве… они были плохими? Мариата и Тсхал… — добавил эльф неизвестные мне имена.