Я набросила на голову капюшон и скрылась в тени ночного переулка.
Прощай, родной дом! Прощай, Чусовой!
Половина девятого вечера. Колония «Ярцево». Рядом с имением Пожарских.
— Что это такое? — спросил Семён.
— Судя по рунам на бумаге и императорской печати, вещь очень ценная, — сказал Иван, разворачивая документ. — Э-э… Похоже, это дарственная на землю под имением Пожарских.
Давыдов бегло прочёл текст ещё раз.
— Да, это документ на собственность, согласно которому земля может передаваться только наследникам рода и не может быть дарована или продана другому ни при каких условиях.
— Возможно, ваш князь искал в имении именно её? — спросил Прохор.
— Возможно. Я вообще впервые вижу такие формулировки, — Иван сложил документ и запихнул его назад в шкатулку.
— Что с трупом Уварова делать будем? — спросил Семён.
— Тело можно в парусину завернуть и оставить в лодке, чтобы не тащить его три километра до повозки. Но надо поспешить: скоро стемнеет, ночью на море небезопасно, впрочем, как и на суше, — Прохор мельком взглянул на солнце, удостоверившись, что ещё есть немного времени.
— А как же Антон? Надо продолжить поиски, — сказал Иван, оглядывая прибрежные скалы.
— Его тело мы не нашли, значит, скорее всего, он жив, — успокоил охотник Давыдова. — К тому же я знаю, как ускорить дело.
— Как?
— Сейчас отправимся в деревню, соберём людей и прочешем тут каждый сантиметр. Односельчане будут рады тому, что на их землю, наконец, вернулся хозяин. Все пойдут искать.
Друзья согласились с доводами Прохора.
— Смотрите, — охотник указал на одежду Уварова, когда они заворачивали тело в запасной парус, — его куртка немного обгорела.
— Я Антону во время последней встречи дал мешочек пороха и взрыватель. Может быть, он с доверенным Пестова пытался открыть какой-то проход с помощью взрыва, но что-то пошло не так?
— Возможно, — согласился Прохор и снова поторопил спутников.
Они загрузили труп в лодку и поспешили в сторону закрытого грота, где у рода Пожарских была пристань. Буквально через полчаса они пришвартовались.
Прохор заметно нервничал и подгонял ребят.
Загрузившись в люльку, Прохор со всей силы принялся крутить колесо подъёмника. От этого он быстро устал, и за дело пришлось взяться Семёну.
— У вас часы есть? — поинтересовался одноглазый мужчина у Ивана.
— Двадцать минут десятого, — ответил Давыдов. — Даже не верится, что солнце всё ещё высоко.
— Немного не успели, но ничего, — Прохор посмотрел на Ивана. — Вы в колонии «Ярцево» в первый раз?
— Он впервые, — Ванька мотнул головой в сторону Семёна, — я был в детстве пару раз, но если честно, не помню ничего необычного.