Сразу десяток тёмных иглообразных ракет принеслись с обратной стороны планеты, наконец обогнув её с черепашьей, вернее, крабьей скоростью — и каскадом врезались в крейсер. Но кинетическая блокировка работала в обе стороны, и только малая часть разрушительной силы добралась до флагмана харзаи. Разумеется, он выдержал удар.
— Погодите! — испугался Ворчун. — А нас-то за что⁈ Кому мы помешали⁈
Никто не понял, о чём он.
— «Мёбиус» атакуют изнутри!
— Не Левиафан? — уточнила Ана.
— ИЗНУТРИ.
Может, харзаи во время переговоров послали группу спецназа, чтобы взять станцию под контроль? Это на них похоже, не полагаться на дипломатию, а заранее принимать меры. В любом случае, Ана не могла на это повлиять, у «Мёбиуса» своя служба безопасности. Хотя, минутку, у них есть кое-кто ещё.
— На станции Трайбер! — воскликнула девушка. — Тот ящерн, что пришёл с нами. Он высококлассный воин, и Одиссей поручил ему защищать…
— Плохо защищает, центральную систему взяли под контроль, — недовольно оценил Ворчун. — Так и меня скоро обнаружат и сотрут. Всегда знал, что умру по чьей-то глупости. Ладно, я себя изолировал, буду прятаться и притворяться ИИ канализации. Буль-буль, я просто починяю прорванные трубы, проходите мимо…
— Шестнадцатая нить, выделяю, — тускло выговорил атомарг на фоне звездопада приключений. Его отростки раскинулись вокруг головы Одиссея, он удалял нарост «Гомункул» у человека на затылке, и был похож на пророка из мифов или экстрасенса из эпичного кино. Впрочем, ру’ун и был «экстрасенсом».
— Да там боевые действия, стреляют! — поразился Ворчун. — Всякое у нас было, в каждой системе свои сюрпризы, но такое случается… не особо часто.
— Кому понадобилась наша старая, а теперь и разбитая станция? — удивилась доктор Жель. — Она же летит в бездну вместе со всем остальным.
— Ворчун, а ты не можешь узнать, кто нападает?
— Говорю же, центральный ИИ под контролем нападающих, у меня нет связи с данными внутренних систем. Я тут изолирован, как в гробу. О, Создатель, не дай им похоронить меня заживо. Я с детства боялся, что останусь один на борту мёртвой станции, которая летит в космосе тысячи лет, и даже поговорить не с кем… Уж лучше смерть.
— Хм, а почему у меня до сих пор открыт доступ к камерам «Мёбиуса» и ваших развед-трейсеров? — не поняла Ана.
Она по-прежнему могла посмотреть на Левиафана, сжимающего станцию, и даже видела маленькое закапсулированное отделение, летящее вместе с ними чуть в стороне.
— Вот уж не знаю, почему у вас доступ к камерам станции, — с подозрением сказал Ворчун. — Я внутри «Мёбиуса», а доступа к фидам у меня уже нет. А вы снаружи и вообще не наша.