Олег поднимается. Пошатываясь, идёт к Василию. Хватает сына за волосы. Дёргает вверх. Бьёт по лицу наотмашь.
— Падай в ноги, идиот! — орёт старик, срывая голос. — Умоляй тебя простить! На колени, грю!
Бьёт ещё раз. И ещё. Василий мотает головой, как тряпичная кукла. Парализован ужасом. Мычит.
Н-да. Мэй пекла пироги. Помогала с Дарьей. Фактически спасла её. Не задавала вопросов. Приносила бульон. Единственный нормальный человек в этом здании.
Убивать парня на глазах у стариков — мерзко.
Но Василий знал, кто мы. Привёл сюда смерть за тысячу рублей. Спустить с рук? Он фактически едва не убил нас всех. Такое не прощают.
Высвобождаю руку из пальцев Мэй. Стремительным рывком, с частичной трансформацией пальцев. Несколько быстрых шагов. Вошедшие в горло когти. Ошеломлённые глаза Василия. Похоже он не верил всерьёз, что его убьют. Зря. Любое действие вызывает последствия. Атакуя кого-то и пытаясь нанести вред, ты заранее соглашаешься с ответкой.
Мэй кричит. Падает на пол, что-то вопя на китайском. Олег отступает к стойке. Хватается за бутылку. Недолго у него мозг работал в трезвом режиме. Теперь и ещё один повод круглосуточно бухать появится.
А вот мне некогда. Сначала наверх по лестнице. Коридор. Студия.
Здесь погром — вспоротые матрасы, разбросанные вещи, осколки. Вентиляционная решётка на месте. Четыре винта, которые я тут же выдираю подцепив эту хреновину когтями. Импровизированный тайник цел. Деньги. Немного мясных кубиков. Пастилки. Запасные патроны. Алхимические гранаты. Всё в сумку.
Обратно вниз. Мэй сидит на полу рядом с Василием. Раскачивается. Рыдает беззвучно, зажав рот ладонью. Олег у стойки — уставился в одну точку и пьёт из горла. Андрея не видно. На кухне. Где-то неподалёку воют сирены. Патрулей нынче стало меньше, но всё равно достаточно. Единственная причина по которой тут пока нет полиции — «Кролики» наверняка предупредили мундиров о своём визите. Вот только пальба стояла такая, что проигнорировать всё равно не выйдет.
— Тэкки. Дарья, — оглядываю их. — Уходим.
Варраз на ногах. Еле бредёт. Дарья, которая чувствует себя лучше, поддерживает его с одной стороны, я с другой. Сейчас бы к Владиславу за регенерационными пастилками. Жаль не выйдет. Сначала отыскать укрытие. Потом наведаюсь к эльфу в одиночку.
Чёрный ход. Проулок. Ночной воздух бьёт в лицо. Где-то за спиной — едва слышные и затихающие рыдания Мэй.
Морально паршиво. Мэй — единственный человек в этом здании, который относился ко мне по-людски. А я убил сына на её глазах. Правильно и по делу. Но лучше от этого не становится. Отпустить тоже не мог — когда смотрел на него, чувствовал ярость и давление своей звериной части. Она жаждала возмездия и справедливости. В самом древнем её значении. Око за око. Либо, вырезанный город в ответ на агрессию.