Второй охранник зала, до того впавший в натуральный ступор, вспоминает, что тоже вооружён. И получает две пули прямо в лицо.
Внутри кассовой зоны тоже начинает движение. Один кассир кидается в заднее помещение. Второй тянется под стол. Дарья заскакивает в открытый проём. По ушам снова бьют звуки выстрелов.
А я ловлю на себе взгляд Юрия Георгиевича. Тот стоит посреди зала, даже не думая прятаться или доставать оружие. Судьба пары телохранителей, его кажется тоже ничуть не интересует.
Звериная часть к такому не привыкла. Добыча должна бояться. Отсутствие страха — оскорбление.
Рывок на самом пределе. Атакую внизу — когти правой руки вспарывают ногу от колена до бедра.
Сука! Как будто сунул когти в чан с кислотой! Что за нахер?
Удар. Нечеловеческая сила. Меня отбрасывает на несколько метров. Спина с хрустом впечатывается в стену.
— Венецианские брюки, — раздражённый голос Юрия. — Вот что ты за тварь, гобл? Зачем было рвать.
Как же безумно больно сейчас! И белая дрянь шибает прямо в нос. Кажется добрая половина рёбер переломана. Позвоночник тоже пульсирует болью и вроде как срастается.
— А ты сам-то кто? — выдавливаю я слова в ответ, смотря на ногу, которая абсолютно цела.
— Тот, кого невозможно убить, — отвечает он с оттенком гордости. — Даже психопату вроде тебя. Это же ты людям на лицах метки вырезаешь?
В проёме бронедвери появляется Дарья. Выстрел! Второй! Плечо и корпус.
— Моё пальто, — цедит Юрий сквозь зубы.
Молниеносно разворачивается. Выхватывает револьвер. Грохает выстрел.
Дарья уже начинает отступать за стену, но не успевает — пуля бьёт в корпус. Вскрикивает. Всё-таки укрывается за стеной. Но уже раненая — нос втягивает запах крови.
Зверь взрывается слепым бешенством. Прыжок. Наваливаюсь всем весом. Когти — в живот. Рву вверх, ломая рёбра. Левой — в горло. Руки горят заживо. Его кровь растворяет мою собственную плоть.
Он должен кричать. Падать. Умирать у меня на глазах. Вместо этого чувствую как его пальцы сдавливают мои рёбра, ломая и кроша их.
Перед глазами мелькает потолок зала. Удар. Второе столкновение с бетоном не менее болезненно. Ещё не поняв, что половина тела переломана, пытаюсь сразу подняться. И получаю пулю в живот. Перед глазами мелькают алые и чёрные пятна.
Юрий опускает револьвер. С интересом наблюдает за мной, задержав взгляд на дыре в животе, которая медленно зарастает.
— Неплохо, — цокает языком. — Стоит отдать тебя спецам. Они будут в восторге. Интересно, как ты это проворачиваешь? В тебе же нет ни капли нектара. Ты полностью чистый. Удивительно.
Боль парализует. Сломаны рёбра и левая рука. Ноги похоже тоже. Да ещё и обе. От моих пальцев остались жалкие ошмётки — кровь этого ублюдка просто растворяет всё постороннее.