Сто пудов думал, как сделать побольнее, чтобы я реально испугалась его власти, чтобы я почувствовала себя рабыней.
Я знаю, как бы выгодно он ни продал камеи, это не та сумма, которая реально весома в его масштабе. Это всего лишь подлость, совершённая для того, чтобы вывести меня из равновесия.
Почему я должна отдавать ему поле боя? У меня нет вины. Это меня хотят уничтожить. Право защиты собственного достоинства есть у каждого.
Жаль, что я забыла телефон, придётся возвращаться, а то сделала бы пару нужных звонков, не отходя от кассы.
Выхожу из «Золотого петушка», как ни странно, более уверенной по сравнению с тем настроением, с которым сюда приехала. Шока по имени Александра Зимина не будет, это информационное препятствие пройдено без особых потерь, если не считать окончательную потерю доверия и тех чувств, которые я, наивная, питала по отношению к своему мужу, с которым прожила более двадцати лет.
Завожу машину и отправляюсь домой. К мужу.
Заезжаю во двор.
Прохор дома. Его машина стоит на привычном месте.
Во флигеле для прислуги горит свет, значит, там водитель. Его водитель Паша работает у нас с проживанием. Он одинокий, очень исполнительный и скромный парень. Где он только такого выкопал? Причём он работает уже третий год, а по негласному правилу обслуживающий персонал у нас остаётся только на два года, затем мы ищем замену. Этому есть объяснение и, прежде всего, мы это делаем в целях безопасности, но не только.
— Где Прохор Васильевич? — спрашиваю горничную, заходя в дом.
— Ужинает в малой гостиной. Только что подала.
— Спасибо, Света.
— Вам принести приборы?
— Да.
Мою руки и, не спеша, иду к Прохору.
Малая гостиная тонет в тёплом свете бра над камином, где тлеют берёзовые поленья. За небольшим столом на восемь персон Прохор сидит спиной ко входу. Я вижу его огромную спину и почему-то сравниваю со своей, что, конечно, не в мою пользу. Он крупный мужик, и девчонки получились высокие, и не сказала бы, что очень тонкокостные. Я среди них — настоящая балерина. Видно, что он читает что-то с планшета и одновременно пытается есть.
Иду бесшумно по мягкому ковру. Он не оборачивается. Подхожу и сажусь напротив, на своё привычное место. Света уже поставила приборы, бокалы и две тарелки.
Он поднимает глаза. Я чувствую тяжёлый, оценивающий взгляд, без тени смущения или вопроса.
— Вернулась, — констатирует он, откладывая планшет. — Думал, заночуешь у своих инженеров-механиков. Или в отеле. Или у подруги. Но ты поехала в «Петушок». И поговорила с Евой. И, судя по лицу, выслушала какую-то чушь.