Раздав ценные и особо ценные указания, Седов расслабился и развалился в кресле. Он пытался понять: Гражданская война в этой реальности пройдёт по сценарию лайт, или Колчак выполняет ту же гадскую роль, что чехословаки в прошлом мире, выступив фитилём, подорвавшим порох под Россией? Адмиралишка, верховный правитель хренов… Амбиции у него, видишь ли. Мерзавец, однозначно. Колю Романова держит в холуях или как ширму, на трон метит сам.
Вдруг расслабление прошло. Словно вытолкнутый незримой пружиной, Седов вскочил, пробежался к окну и запахнул его. Не хватало, чтоб ещё продуло перед дальней дорогой…
А ведь ни один из покинувших кабинет не предложил простую и очевидную вещь: не пытаться бороться с Колчаком, а просто купить его, сбродное сибирское воинство, большую такую криминальную банду, использовать против германцев и австрияк. По возможности — как штрафбаты, на убой. Главное — дать Колчаку возможность героически погибнуть за Родину. Едва только из войны вышла Румыния, у австрийцев и болгар высвободились кое-какие силёнки, чтоб ещё раз попробовать двинуть на Киев…
Никто из окружения не способен мыслить гибко, сокрушался Седов, всё должен сам, сам, ему ни одного сменщика на всей планете Земля не подготовит никто! Значит, придётся самому, единственному и незаменимому.
Он снова вызвал Лациса и Петерса. Операция настолько деликатная, что к её организации стоит привлекать только чекистов.
Оба изумились. Затем прониклись. Накидали план. Лацис ушёл, назначенный ответственным за подготовку, Петерс задержался.
— Яков Христофорович! — его Седов не называл «Яшей», чтоб не путать в мыслях и эмоциях с ложным Яшей, застреленным у Рогожской заставы. — Как там дела с секретаршей? Чтоб не ждать подлости как от Евдокии.
— Да, Леонид Дмитриевич. Вы же английским владеете? Тут счастливое совпадение. Третьего дня приедет через Гельсингфорс свояченица, сестра моей супруги Маши. Уверяю, чрезвычайно благопристойная девица.
— И сразу же английская шпионка?
— Да что вы такое говорите! Да, британская подданная. Но мой тесть разорился и умер, тёща ещё раньше. Мэри осталась одна, сестра — единственная родня. Вот и решила в Москву.
— Не понял. Маша — это Мэри. И та — Мэри. Что, у двух девиц в семье одно имя?
— Мою супругу в девичестве звали Мейзи Фримен. Ближе чем Маша мы русского аналога не нашли.
И бедная сиротка даже не знает, что ей уготована участь любовницы Председателя Совнаркома, усмехнулся про себя Седов, которому воздержание начало давить внизу в живота и вообще расшатывать нервную систему. Каждый начальник, не имеющий возможность нахлобучить секретаршу, имеет своих подчинённых с утроенной силой, это однозначно и на пользу делу не идёт. Любовница вождя — важнейшая государственная должность для стабильности державы! Понятно, что поначалу дал маху, Евдокии было разрешено слишком многое, потому что по бедности завёл себе единственную подругу, больше поначалу позволить не мог, а там интриганка закрутила так, что вокруг остались или уродины, или бывшие жёны Троцкого.