— Эй, малой, иди-ка сюда, — позвал его один из ребят, стоящий у бортика на крыше. — Гляди, начинается, — указал куда-то вправо.
И Калин увидел…
Едва солнце коснулось краем линии горизонта, как пронзило своими лучами остекленевший город. Преломляясь в неровных сколах, отражаясь от здания к зданию, оно рисовало сюрреалистичную картину: множество радуг неправильных форм, вспышки, отблески, всполохи, подобные северному сиянию, и тишина… почти полная, глухая тишина. Если бы не тихие звуки ветра, гуляющего средь, казалось бы, пустого города, то Калин бы подумал, что снова попал в Лабиринты Психеи. Слышался только этот далёкий, но с каждым ударом сердца все больше и больше нарастающий гул, словно в их сторону летела стая насекомых — пчелиный рой. Этот странный звук слышался доольно отчётливо и почему-то сильно пугал. Хотя, возможно, оно так и должно быть, откуда мальчику знать о местных феноменах? Хуманы-то сидят вполне спокойно — значит все в порядке. Огромные от восторга карие глаза мальчишки, широко распахнутые, внимательно следили за разноцветными всполохами, гуляющими в небе, над городом и в самом городе между зданий, пронзающими стены домов и застывший транспорт. И тут он заметил столб пыли высотой почти до самого верха крыш многоэтажных зданий, и это нечто стремительно приближалось.
— Что это? — спросил он у хумана, блаженно дремавшего неподалёку.
Но тот сидел на полу, раскачиваясь, словно в трансе, совершенно не слыша вопроса. Калин растерянно окинул крышу взглядом и только сейчас понял, почему так тихо. Все восемь хуман замерли на своих местах и, закрыв глаза, с блаженными выражениями на лицах слегка покачивались. Недолго думая, со всего маху он засветил пинка ближнему мутанту — сработало! И как только тот вскочил — а случилось это моментально — и с перекошенной от ярости рожей, и без того страшнючей от рождения, кинулся на обидчика, Калин, ткнув в сторону опасности, рявкнул:
— Там!
— Матерь Божья! — затормозил тот на ходу, и, тут же сменив траекторию движения, ринулся к своим товарищам и начал им отвешивать пощёчины да пинки.
Меньше минуты прошло, а на смотровой площадке воцарилось просто дьявольское оживление. Нет, паники не было, работали слаженно и по чёткому плану, просто носились, как бешеные, собирая свои вещи. В небо взмыло сразу несколько стрел, прорезая тишину пронзительным свистом. Следом ещё дважды повторили, но уже вразнобой. Видно было, что каждый чётко знал свою очерёдность, и свистульки звучали в различной тональности, неся тем самым смысловую подоплёку. Откуда-то издали послышались похожие звуки.