И граф выпятил грудь гордо, как петух, красующийся перед курицами.
Но я-то себя курицей не считала. И идти на поводу у петухов… то есть графов, не собиралась. Тем более, что за всем этим стояла курица. То есть донна Анна, мечтающая покорить своего командора. Тоже мне, байроновская героиня!..
— А я настаиваю, что изысканной госпоже будет крайне неудобно жить на мельнице, — отрезала я. — Тем более, у нас двое работников. Мужчин. Это может плохо отразиться на её репутации, — я повысила голос: — Замуж никто не возьмет.
Госпожа Анна и Жонкелия, стоявшая перед ней в полупоклоне, одновременно оглянулись на нас.
— Вы с ума сошли? — граф возмутился так искренне, что даже пошел красными пятнами, как перепуганная тетушка средних лет. — Как можно так говорить об уважаемой вдове? — зашипел он на меня. — Её муж умер совсем недавно, ей соблюдать траур три года! Какое замужество?!
— Простите, не знала этого, — я постаралась обуздать эмоции и задумчиво посмотрела на вдовушку.
Значит, дело не в командоре? Или вдовушка решила устроить небольшой скандальчик, выскочив замуж, не соблюдая траура?
Как бы там ни было, донна Анна нравилась мне всё меньше и меньше.
— Всё, разговор окончен, — сердито заявил граф. — Вы живете на моей земле, если забыли…
— Мы платим аренду, — перебила я его. — И я не смогу работать, если рядом будут посторонние.
— Да на этой мельнице — каждый день проходной двор! — загремел граф. — А ваша аренда — это такая мелочь для меня, что я скорее снесу к чертям вашу мельницу!
В воде у самого берега что-то плеснуло, но я усилием воли повернулась совсем в противоположную от озера сторону, чтобы не выдать моргелютов. Если донна Анна узнает, что в озере водится рыбья нечисть, она вытрясет из них икру и пузыри, в надежде получить рецепт приворотного зелья. Если она, конечно, приехала за ним.
Я опять посмотрела на донну Анну и встретила её насмешливый взгляд. Эта бедная вдовушка прекрасно знала, что делать. И била наверняка. Жонкелия затрусила к нам с графом и с ходу набросилась на меня:
— Что ты ломаешься? Для нас огромная честь принимать на мельнице такую гостью! Не сомневайтесь, господин граф, — тут она начала кланяться так быстро, что у меня в глазах зарябило, — мы устроим госпожу со всеми удобствами и будем заботиться о ней, как о родной матери.
— Хоть у кого-то есть здравый смысл, — заявил граф и ядовито добавил: — Надеюсь, хозяйка не будет больше возражать?
Мрачно промолчав, я от души пожалела, что привязала Лексуса слишком крепко. Его зубки были бы сейчас как раз кстати. Цапнул бы за ляжки и его сиятельство, и её милость, чтобы сбежали отсюда куда подальше.