На нашей палубе раздались восторженные крики. Эллехал хлопнул по ляжкам, заорав:
— Вот это я понимаю, Эридан! Давай ещё раз, разнеси их к чертям!
Шарик запрыгнул мне на плечо, и ткнул лапкой в сторону пиратов.
— Видел, дуболом? — завопил он. — Это мы с тобой! Ещё один такой, и они сами утопятся! Где моя шляпа, кстати, Джон⁈
— Шьем, но я тебе на острове еще лучше сошью из дорогой ткани! Давай, мелкий, не подведи!
— Чувствуешь усталость? — спросил Шарик, ткнув меня лапкой и наклонив свою круглую голову.
Я вытер пот со лба и покачал головой.
— Нет, ничего такого, — ответил я, удивляясь сам себе. После полигона я думал, что магия выжмет меня досуха, но сейчас я чувствовал только прилив сил, как будто энергия кипела внутри, готовая вырваться снова.
Шарик подпрыгнул, хлопнув лапками, и его скрипучий голос взлетел до визга.
— Поразительное количество энергии! — воскликнул он. — Ты не дуболом, ты целый вулкан! Но сейчас они ответят, готовься ставить щит!
Я вытаращился на него, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— Я ж не умею! — выдавил я, глядя на него с ужасом. — Ты меня только огню научил, а про щиты ни слова!
Шарик фыркнул, скрестив лапки на пузе, и закатил свои светящиеся глаза.
— Учись в бою, тупица! — заявил он. — Всё просто: собери энергию, как для шара, и представь, что выставляешь щит. Такой структуры, как внутренности пчелиного улья. Как соты! Плотные, крепкие!
Я открыл рот, чтобы возразить, но времени не осталось. С пиратского флагмана в нас полетело сразу три огненных шара — ярких, ревущих, оставляющих за собой шлейфы дыма. А следом за ними из другой точки палубы выстрелило ледяное копьё — длинное, острое, с голубым сиянием, от которого воздух вокруг замерзал.
— Эридан, маневр уклонения⁈ — рявкнул он. — Быстрее думай!
Я вытаращил глаза, лихорадочно раздумывая, что делать. Мелкий поганец меня знатно подставил. Огненные шары и копьё приближались. Шарик запрыгал рядом, тыча меня лапкой в ногу.
— Не поставишь щит — и нам хана! — «подбадривал» он, его голос дрожал от нетерпения. — Давай, дуболом, шевели мозгами! Соты, соты, представляй!
Я стиснул зубы и развёл руки. Энергия снова собралась в груди — горячая, живая, как в прошлый раз. Я сжал её в кулаках, чувствуя, как она пульсирует, и попытался представить щит. Соты? Пчелиный улей? Я видел их еще в детстве — шестигранные ячейки. С виду хрупкие, но на самом деле плотные и крепкие. Закрыв глаза, я мысленно выстроил эту структуру перед собой, выталкивая энергию наружу.
Шары и копьё были уже в десятке метров, когда я выкрикнул:
— Давай, работай!