— Экстраполируй через геометрическую прогрессию накопления эйба. Используй дуальное взаимозависимое уравнение Шевича-Брудковски. Четверг, это школьная программа.
— Я сижу в голове у ботаника. Понятно теперь, почему у тебя с самками не клеится. Провел анализ: десятый ранг или выше. Точность вычислений — пальцем в небо. Напоминаю, неба тут нет.
Я же оглядел десятку. Выглядел он как бомж со свалки, которого отпинали и выгнали другие бомжи, потому что считали его бомжом. Грязная слипшаяся борода свисала до пояса, сальные волосы видели воду в лучшем случае на картинках, одет в несколько слоев перепачканных лохмотьев, так что походил на сморщенную гнилую луковицу.
Запах — это отдельный вид садизма. И ладно бы обычная вонь, но нет, от него разило гнилым мясом. Этот тошнотворно-сладковатый запах я хорошо выучил в глубине. Сортировочный цех использовал его в качестве клея или сварки, как мне тогда казалось.
Четверг вырубил обоняние — был бы он человеком, я бы его за это обнял. Бомж же оглядел нас, увидел госпожу Бланшт и радостно заулыбался, демонстрируя идеально ровную белозубую улыбку. Эта деталь окончательно сломала мне мозг.
— Сильда, дорогуша, как похорошела! Какая талия, какая кожа, ух, так бы и откусил кусочек, — обрадованно запрыгал на месте машинист.
— Маверик, старый пройдоха. Вот уж не ожидала тебя тут встретить. Слышала, ты только по вертикали катаешься.
— Привел Лапочку на прокормку, — он с нежностью погладил корпус вагона. При этом его рука измазалась в слизи, но его это нисколько не волновало. — Совсем исхудала бедняжка, на дне калории улетают только в путь. А тебе куда?
— В Прайм.
— Это подкормка?
— Нет, они со мной. Могу одного гуля отдать.
— Я бы этого взял, — машинист ткнул пальцем в варвара, и я отметил, что Сектор сделал небольшой шаг назад. — Мясистый, упитанный.
— К сожалению, он нужен марионеткам.
— Вашим или нашим?
— Нашим. В дела твоей… Не лезем в общем, ты же знаешь, Маверик.
— Ага, ага. Нейтралитет, да. Так что у тебя есть для старины Мава?
Двое грузчиков поставили перед бомжом раскрытые чемоданы, в которых он тут же принялся копаться. Звенели бутылки, мелькала еда, головка сыра, связка чеснока, вяленое мясо — все моментально исчезало внутри его безразмерных лохмотьев.
Овощи полетели на платформу, табак он высыпал прямо тут же, а вот шелковый мешок из-под него спрятал. Связка полупрозрачных сушеных грибов также полетела на платформу.
Встал, растерянно оглядел разбросанные вещи, посмотрел на госпожу Бланшт.
— Сильда, дорогуша. Мы хоть и старые приятели, но сама понимаешь. Ну вообще ни о чем.