Мы вошли внутрь.
Дом приручителя изнутри производил странное впечатление: он был просторный, намного просторнее нашего, но какой-то… пустой. У Грэма было тесно, но даже сейчас, в нашей ситуации там был какой-то неуловимый уют. А тут… мебель была добротной, даже с резьбой, а на стенах виднелись более светлые прямоугольники — следы от снятых картин или украшений, наверное проданных.
В углу прихожей стояла большая клетка, сейчас она была пустая, но с остатками соломы на дне. На полках хранились разнообразные инструменты для работы с животными: ошейники, поводки, щётки, какие-то металлические приспособления, назначения которых я не понимал. Еще чуть дальше по коридору висели крюки для оружия, но половина из них тоже пустовала. Были в доме, кстати, и шкуры — волчьи, медвежьи, какие-то другие, которые я не узнал. Наверное, именно так и должен выглядеть дом приручителя.
Я осторожно придержал Грэма под локоть, когда мы двинулись вглубь дома. Мне хотелось, взглянуть на девочку и её болезнь. Что там могло быть такого, с чем не могут справиться местные алхимики? С Грэмом было всё понятно: черная хворь — не шутка, но что такое могло быть у ребенка?
В воздухе витал запах горьких лекарственных трав, смешанных с чем-то ещё… болезнью что-ли? Или тут что-то другое и дело совсем не в болезни?.. Какое-то внутреннее чутье, раньше молчавшее, забеспокоилось.
На столе в одной из комнат, мимо которой мы прошли, стояли немытые тарелки, а в углу валялась куча грязного белья. Жена Трана явно не успевала с домашними делами, видимо все её силы уходили на уход за дочерью.
Женщина провела нас по лестнице на второй этаж, а там по коридору к одной из комнат.
— Сегодня у неё хороший день — жара нет. Но кашель… — она не закончила фразу.
Кашель мы услышали и так.
Все вместе мы вошли внутрь.
Комната была маленькой, но светлой: окно было распахнуто настежь, впуская свежий воздух и солнечный свет. На узкой кровати, лежала девочка. Ей было лет пять-шесть, не больше. Светлые волосы разметались по подушке, лицо было бледным, с нездоровым румянцем на щеках. Глаза её были прикрыты, словно ей было больно смотреть на дневной свет, а губы потрескались. Выглядело она…не очень, будто, усыхала, от туберкулеза или похожей болячки, какого-то местного аналога. Я не знал, есть ли тут эта болезнь, как и многие другие, но был уверен, что тут есть не менее смертоносные. История Грэма тому подтверждение.
На стуле рядом с кроватью стояли склянки с какими-то отварами, кувшин с водой и стопка чистых тряпок. Судя по всему именно мать неотлучно дежурила здесь.