Суть моего плана в том, чтобы проскочить астрал на бегу. Чтобы резким волевым усилием — как тогда, когда я пытался продавить защиту перчаток — забросить себя в более глубокий слой.
Хоть в ту же память места. Судя по тому, что мне объясняла Юрна, способность ходить куда-то кроме астрала или межмировой Тени, невероятно редка и смертельно опасна.
Сомневаюсь, что Старшие ожидают таких умений от мальчишки-подростка, и выставили охрану. Уверен, не шагни я в астрал тогда, при встрече с лысым, они бы и этого духа не посадили, и я давным-давно был бы на свободе.
Готов ли я рискнуть? Хотелось встать и презрительно, лихо так, бросить: Ха! И он ещё спрашивает⁈
Но увы. Встать в полный рост мешал низкий потолок. А лихо бросить — то, что я ничерта не готов. И от осознания этого никуда не деться.
По сути, сейчас передо мной выбор: остаться, отдавая свою судьбу на откуп миллиону не зависящих от меня факторов, вроде воли Старших, интереса Управителя, судьбы Эльмеи… или же целиком положиться на себя и свои силы.
Выбор кажется очевидным — конечно, второе, какие могут быть сомнения.
Вот только Старшие пока не сделали лично мне ничего плохого, как и Эльмее, если, конечно, верить дознавателю. Да, они меня вроде как запугивали… и даже запугали.
Теперь от презрения к собственному страху накатило такое отвращение, что меня чуть не стошнило только что съеденной кашей. Удержался я только благодаря осознанию, что страх никуда не исчез.
Просто на место страха перед жуткими пытками и чудовищной болью пришёл страх перед неизвестностью.
Положиться на добрую волю тех, кто не сделал мне ещё ничего реально плохого, хотя мог меня на запчасти разобрать, причём так, что я в процессе был бы жив и в сознании. Или самому, по своей воле, с головой нырнуть в такое дерьмо, от которого даже Система просит держаться подальше.
Берегитесь! Чему глубже погружение — тем дальше вы от мира живых!
Вот истинная суть выбора, перед которым я стою. Рискнуть по своей воле, или рискнуть, отдавая ответственность за себя в руки других.
В следующий миг два события случились одновременно. И после этого в моей душе что-то повернулось. Что-то стало совсем не таким, каким было прежде.
Первое — я подумал об Эльмее. Не какую-нибудь гормональную чушь, мол девушка в беде, то да сё. И не о том, как ей может быть плохо и опасно оставаться в руках Старших.
Точнее, о последнем я тоже подумал — в том смысле, что даже если Старшие чудом оставят меня в живых и отпустят, воссоединиться с Эльмеей мне точно не дадут. Тут нет вообще никаких шансов.
Но главное — я подумал об ответственности. О той ответственности за девушку, которую я сам, добровольно, взял на себя. Это не половое чувство — также я всегда был готов ответить за тех, кого назвал своим другом, за родителей, за самого себя.