Беглец
— Ну, кто не рискует… — прошептал я под нос.
Осёкся, огляделся лишний раз, нет ли ненужных свидетелей.
Нет, никого. Я один здесь. Только слегка приоткрытая стальная дверь впереди. Ещё нет и шести утра, а Контора уже работает, и там меня ждут.
Ёжась от холода под мелким октябрьским дождём, быстро и уверенно иду к неприглядной двери без опознавательных знаков. В душе этой уверенности нет, но терять мне уже нечего. Когда родители «по трагической случайности» погибли в автокатастрофе, а в моём собственном доме так же «случайно» взорвался газ, стало ясно — мне нужно исчезнуть любым доступным способом. Близких у меня не осталось, а жить спокойно не дадут. Я слишком много знаю.
В России каждый год пропадает без вести около тридцати тысяч человек. Кто-то теряется, просто выпив лишнего. Кто-то становится жертвой преступников, или оказывается игрушкой в логове какого-нибудь богача, отчаянно желая вернуться домой.
А кто-то исчезает по собственной воле и очень не хочет, чтобы его когда-нибудь нашли. Например, я.
Тогда-то через знакомых и старые контакты, оставшиеся от бурной молодости, и всплыла Контора. Некто, помогающий людям очень быстро и очень надёжно исчезать без следа.
Работают дорого, быстро, надёжно. Недовольных услугами нет.
Надеюсь, это не потому, что желающих исчезнуть просто разбирают на органы в ближайшем подвале. Не удивлюсь, если так оно и есть, но люди, которым я перешёл дорогу, явно дают понять — времени перебирать варианты больше нет.
Тяжёлая стальная дверь открывается без единого звука, и я делаю шаг во тьму.
Стоило двери захлопнуться за спиной, отделяя меня от внешнего мира, как тьму рассеял тусклый свет свечи. Она стоит на массивном столе из потемневшего дерева и едва освещает бесформенную фигуру в глубоком капюшоне.
Я нахмурился. Не нравится мне это. Отдав за услуги Конторы огромные для простого человека деньги, ожидаешь серьёзного подхода. Строгий фейс-контроль, деловых мужчин в костюмах.
Может, я слишком привык к работе в корпорации, но… стол со свечой и тип в балахоне? Похоже на глупый розыгрыш.
Впрочем, выбора у меня всё равно уже нет. Деньги уплачены, договор заключён, а по пятам за мной идут люди моего бывшего начальника. Недавно я уже чуть не попался. Подавляя в себе некоторую нервозность, улыбаюсь и говорю:
— Доброе утро. Моё имя…
— Ярослав Румянцев, я знаю. — прерывает меня на полуслове силуэт. Говорит он тихо, но я сразу чувствую стальную твёрдость. — Не переживайте так об обстановке. Когда люди к нам обращаются, им обычно уже всё равно, как выглядит тот, кто собирается им помочь.