— Озвучьте условие. — говорю ровным голосом, чувствуя, как сердце внезапно успокаивается, а голос наполняет уверенность.
В самом деле, к чему теперь пустые сомнения? Я уже потерял немногих близких людей, а с кем-то пришлось и самому порвать все связи, выводя их из-под удара. Я уже никогда не буду жить так, как жил до случившегося.
И я не собираюсь ничего никому прощать. Если для того, чтобы начать жизнь заново, нужно выполнить какое-нибудь ещё условие — я его выполню.
— Условие простое: вы клянётесь никогда и никому… Повторюсь, никогда и никому, кем бы это существо ни было, как бы могущественно оно ни было… Не присягать на верность и не раскрывать условия этой клятвы, а также того, кто и как помог вам исчезнуть. Никогда и никому. Любая форма поклонения, вассальной и патрон-клиентской связи, поступление на службу и прочее прямое заверение уполномоченных властью в своей верности, также считается присягой, молодой человек. Исключение — формальное подданство или гражданство, не зависящее от вашей воли, найм на работу за плату, создание семьи и любые клятвы верности перед равными, друзьями, соратниками… кем угодно, не имеющим над вами власти. В случае неисполнения мы оставляем за собой абсолютное право на любую форму возмездия.
Повисла тишина. Я застыл в глубокой задумчивости, пытаясь понять, что, чёрт возьми, только что услышал.
Я ожидал всякого — того, что мне всё-таки придётся отрабатывать спасение, переписать на них остатки имущества, или, не знаю, ягнёнка на алтаре зарезать. Мало ли какая секта богатых психов может курировать эту Контору?
Но услышанное выбило меня из колеи. Мы что, в рыцарском романе? Какая присяга, какие клятвы верности?
С чего я вообще должен хотеть кому-то присягнуть?..
Условие вообще не звучит как проблема. Если найм за деньги не запрещён, я уж точно нигде не пропаду. А без «вассальной зависимости» тридцать пять лет жил и ещё столько же проживу.
— Э-э… — протягиваю, не до конца веря в столь счастливый исход. — Я правильно…
— Вы всё правильно услышали и поняли, молодой человек. — ответ эхом отдаётся в темноте. — Если вы согласны, не будем терять времени. За вами, кажется, идут.
Стальная дверь содрогается от удара. Затем ещё и ещё, будто кто-то очень настойчиво пытается её выбить. Да с такой силой, что звуки ударов отдаются звоном в ушах.
Всё-таки догнали меня, паскуды⁈ А ведь я так хорошо петлял… Благо, знаю этот район как свои пять пальцев.
Что же касается выдвинутого условия… Оно действительно звучит нелепо. Но что-то мне подсказывает, что отнестись к нему стоит предельно серьёзно. Быть может, главное тут в каре за неисполнение? В том, что они ставят человека в условия, вынуждающие нарушить договор и тогда…