— Не стоит, — сказал я, качая головой. — Я слишком грязный. Не хочу нести всю эту вонь в твой дом.
Она рассмеялась и легонько стукнула меня в плечо.
— Ты приходил ко мне пьяным посреди ночи, грязным, воняющим дешёвым вином, и я тебя отмыла, уложила спать и даже не взяла за это денег. А сейчас ты стесняешься?
— Тогда было по-другому, — попытался возразить я, хотя сам не понимал, в чём именно была разница.
— Чем же? — она скрестила руки на груди, и улыбка на её лице стала шире. — Тогда ты был пьяным дураком, а сейчас просто грязным практиком. Второй вариант, между прочим, гораздо приятнее.
Я открыл рот, чтобы что-то ответить, но слова застряли где-то на полпути, потому что логика у неё была железная, и спорить с ней было бесполезно.
— А не неженка какая! — добавила она весело, видя моё замешательство.
Я почувствовал, как уши начинают гореть, и это было неоправданно, потому что я прошёл через закалку костей, сражался с духовными зверями, создавал руны и артефакты, сворачивал целые горы, но одна насмешливая женщина могла привести меня в замешательство одной фразой.
— Хорошо, — выдавил я, сдаваясь. — Но только помыться. И всё.
— Разумеется, — её голос был невинным, но глаза смеялись. — Только помыться. Обещаю не соблазнять тебя, пока ты весь в грязи. Это было бы негигиенично.
Возле ее дома, она неожиданно остановилась, словно ее мучал один вопрос.
— Что ты чувствовал? — спросила она и её голос был спокойным, почти равнодушным, но я знал её достаточно, чтобы понять, что это не праздное любопытство. — Ведь это был зверь. Каждый практик, поглощающий зверя, носит в себе его отпечаток.
Я помолчал, подбирая слова, потому что объяснить то, что происходило в камере, было непросто, это не было чем-то, для чего есть готовые определения.
— Сначала жар, — сказал я медленно, вспоминая. — Потом гудение, как будто кости превратились в колокола, и кто-то бил в них изнутри. Пилюля работала точно так, как ты описывала. Когда начал поглощать ядро, этер шёл волной, я думал, что каналы просто разорвутся, потому что напор был слишком сильным, но я справился. Я почувствовал волю зверя, его ярость, желание убивать, крушить всё вокруг. Это было, как если бы что-то чужое вошло в мою голову и попыталось захватить контроль, но я не боролся с ним силой, а пропускал по капле, пока его воля не растворилась.
Аньсян, посмотрела прямо мне в глаза, и на её лице было выражение, которое я не мог прочитать, смесь задумчивости и чего-то ещё, может быть, удивления или даже восхищения, хотя это звучало слишком самонадеянно с моей стороны.