Минуту в зале аудиенций царила абсолютнейшая тишина. Саныч, всё также молча переводивший взгляды с меня на спутников и обратно, думал о чём-то о своём, об императорском. Несколько раз окинул взором каждого из нас, после отошёл до стола, с которого так никто и не убирал карты: видимо, она тут прописалась как на постоянном месте жительства. Рядом со столом покоилась тележка, на которой гостеприимно был выставлен невысокий самовар с уже знакомым мне принципом нагрева от артефактного камня и ваза с горстью сладких изделий. Монарх взял с тележки одну из фарфоровых чашек, наполнил её от самовара и молча испил, не сводя с нас глаз.
— Вот вы, други моя, так легко и непринуждённо ходатайствуете мне, — начал он издалека. — А у меня вопросы плодятся к вам один другого хлеще. Наёмник, по-твоему, это так легко, объявить Святейшему Синоду не вмешиваться?
— Меньше всего меня интересует, насколько это легко, — признался я честно. — Саня, побойся Бога. Перед тобой малышка, у которой несколько часов назад скончался не последний для неё человек. Может, хотя бы при ней не будем бюрократию разводить?
Александровский хмыкнул в голос.
— Бюрократию? Ну, да. Бюрократию. Её, родимую. Куда ж без неё. И дело не делается, и справа не справляется…
Монарший собеседник тяжело вздохнул.
— А что сама малышка? — спросил её самодержец, переводя взгляд на девочку. — Сама-то что думает? Что есть, кому поручиться — прелестно. И я рад, что наёмнику не чуждо ничто человеческое. А сама-то? Пойдёшь к нам?
— Велимудр взмолил принять меня под крыло, — ещё явно не отошедшая от смерти старца, тихим голосом проронила она, держась со мной за руку. — Одна явно не сдюжу. Ежели приютите…
— Понял, — кивнул Александровский. — Допустим, справить дело недолго. Уже к рассвету будут и документы, и на обучение в Императорскую Академию пристроить сможем…
Я замялся.
— Сань. Ты или невнимательно слушал, или не до конца понял. Девочка училась у предвечного, кто стоял у истоков формирования Силы и вашего её понимания. Ей в Академии только преподавать. Чему она там научится? Истории и политике? Рисованию и танцам? Если её сейчас с Вещим свести — Горыныч тут же с себя обязанности ректора сложит, да сам к ней учеником пойдёт.
— А ты предлагаешь её на вольные хлеба пустить? — осведомился в ответ Саныч. — Без понимания общественного строя и той же истории? Без знания законов и этикета? Ладно, ты. У тебя задача ратная, и при том сугубо. На твоё незнание последних пунктов можно закрыть глаза. А твой найдёныш? Ну, а как оступится где-нибудь по незнанию, и что тогда?