Положение спасла Ветрана. Имея младшую сестру Милославу, светлейшая княжна справедливо посчитала, что ужо в закромах-то её имения найдётся невостребованным комплект-другой одежды да обуви. Да, Милослава была и выше, и шире как в плечах, так и в бёдрах. Но, извините мою разгрузку, нам же не на подиуме детской моды дефилировать? Всего лишь на всего необходимо справить Малае минимальную обувь и более или менее удобную одежду, чтоб не мёрзла. Пусть на дворе середина мая, но ночи, особенно в Первоуральске, ни хрена ни разу не тёплые.
Потому — проброс Пути из Первоуральска в Московскую губернию, оперативный заход силами подразделения интервенции, экстренный шмон складских запасов в чулане, и столь же шустрое отступление до Первоуральска, где Окси уже во всю занималась Малаей.
Привести последнюю в божеский вид времени, конечно, заняло в количестве, но вот наша с Ветраной операция уложилась буквально в четверть часа. Спустя означенное количество минут мы изготовили для мелкой сменную одежду, довольно метко подобранную заботливой светлейшей княжной.
Старшая наследница рода на глаз выхватила из общего складируемого имущества чуть ли не первое попавшееся, но здраво оценила размеры: одежду Милославы взяла не самую новую, а ту, что девочка носила раньше, когда ещё не успела вырасти.
Спустя полчаса времени Малая была возвращена нам Смазновой в стопроцентной комплектации после жёсткого хорошего детейлинга. Девчонку отмыла, волосы качественно разобрала, просушила, расчесала волосинка к волосинке и даже сплела настолько шикарную косу, что, если бы не насквозь седой цвет причёски с радужной оболочкой глаз, мелкую вполне можно было бы принять за обычного славянского ребёнка.
Своим девчонкам я дал «Отбой». Время ночь, они с бронёй и оружием не расставались весь день, а завтра день не лучше будет. Им необходимо и отдыхать. Потому после заседания отправил всех, включая Окси, спать, а сам, прихватив с собой Протопопова, Бериславскую с Великим Архимагом Путей и Малаей, пробросил Путь до Двора.
Пришлось, конечно, через распорядителей запросить аудиенцию у Саныча, да подождать, покуда августейший царёк сподобится почтить нас своим вниманием, но, признаюсь, оно того стоило. Выражение лица Александровского, явившегося на рабочее совещание, как обычно, без короны и регалий, стоило изваять в бронзе. Как только он увидел нашу пятёрку, дожидающуюся его в зале аудиенций, внешне спокойное и рабочее, оно, сохранив непроницаемое выражение глаз, само по себе вытянулось в неподдельном изумлении.
А изумиться и впрямь было, отчего.