Так и закончился мой первый и самый главный шаг по уничтожению этого завода. Дальше все было ещё проще. На цыпочках я тихо приоткрыл дверь. Положив руку на плечо самому высокому охраннику, шепнул:
— Привет!
— Чё… — бедолага не успел закончить свой вопрос, как его челюсть поцеловала грязный пол.
Он явно не ожидал меня увидеть со стены, ведь там и прохода никакого не было.
— Егор, что там грохнуло? Давай, шевели булками, щитки нужно проверить, — пробасил второй и направился в мою сторону в кромешной темноте.
Он ткнулся руками в мой пресс и удивлённо пробормотал:
— А откуда здесь появился шкаф? Чудеса…
В полной темноте они плохо ориентируются. А она для меня, как мать родная, ведь в ней я прожил немало лет… Особенно в пещерах, когда тренировался управлять своим Даром.
— Ты что, в магию не веришь? А зря… — усмехнулся я и отправил его в сладкие сны одним ударом колена.
Но время не резиновое, а дел у меня по горло. Вломившись на завод, огляделся и приступил к своему любимому ритуалу. Съел пачку острых чипсов для остроты ощущений (диетологи, закройте глаза) и пошёл заводить «будильники». Под «будильниками» я подразумеваю магические пентаграммы. Они служат метками, которые можно активировать на расстоянии. Порой нет ничего веселее, чем свести врага с ума, без единого выстрела. Но сегодня здесь никого нет: пусто, как в холодильнике студента в конце месяца. Так что эти метки больше для упрощения задачи, чем для веселого боя.
Завод представлял собой лабиринт из стали и бетона, а еще десятка два разных технологичных конвейеров, которые стоили явно немалых денег. Вообще, здесь было столько всякого добра, что я понимал, насколько этот удар будет неприятным для Радугиных. Они завод еще даже толком запустить не успели. Вероятно, до сих пор вливают сюда деньги, а я возьму и сотру их мечты и надежды в пыль.
Я бегал по этим коридорам и оставлял пентаграммы везде, где только можно: на мощных колоннах, поддерживающих потолки, на тяжёлых станках, застывших в забвении, на бетонном полу, под которыми таились пустоты. Включил, так сказать, свою математико-инженерную жилку. Разрушать тоже надо с умом, а то останутся целые кусочки там, где не надо.
Поставив свои магические «будильники», я вышел на улицу и наконец облегченно выдохнул… Кажется, ничего даже толком не сделал, а сил ушло столько, что хочется уже немного полежать. Затем прикинул, что нужно ещё подкрепиться, а то урчание в животе явно может меня выдать, если придется срочно бежать отсюда. Достал несколько шоколадных батончиков и закинул их в себя. Да, вредно, но кто считает калории и вспоминает о гастрите в такую чудесную ночь? Как говорил Эйнштейн, «всё относительно», и мой голод был абсолютен.