И, конечно, его главный инструмент — артефактный свисток. Маленькая, выточенная из тёмного дерева дудочка, подаренная когда-то сержантом за спасение его глупой жизни в стычке с инсектоидами.
Сержант потом сгинул где-то, а свисток остался. Дунешь в него, вкладывая немного воли, и он издаст безупречную имитацию голоса любой птицы, какой хочешь. От сойки до иволги, от чижа до горного орла. Идеальный инструмент для подачи сигналов на расстоянии.
Свисток стал не последним фактором, благодаря которому Ястреба и взяли в банду. Его работа была проста: высматривать с деревьев, не едет ли кто по дорогам — купцы, одинокие путники, дворянские патрули. И охранять подступы к самому лагерю.
Работа ответственная, но спокойная. Никита её любил.
Он почувствовал, как в животе заурчало. Значит, пора. Скоро его должен сменить парнишка по кличке Крот.
Никита сел, оглядел окрестности. Лес жил своей обычной жизнью. Никакого движения на дороге, что вилась внизу, не было. Никакой тревоги в птичьих голосах. Всё спокойно.
«Что-то Крот запаздывает, — подумал Ястреб без особой тревоги. — Засел, наверное, у котелка, жрёт мою долю».
Он собрал свои вещи, ловко спустился по верёвочной лестнице и потопал в сторону лагеря.
Никита поправил свой кожаный пояс, на котором висел меч из настоящей стали. Ястреб был экипирован лучше многих в банде. Когда он дезертировал, то прихватил не только навыки, но и кое-какое снаряжение. Куртка, штаны, крепкие сапоги. Лук в чехле и стрелы с металлическими наконечниками.
Не из лучшего металла, конечно, но всё же.
До лагеря было недалеко, минут двадцать неспешным шагом. Никита шёл, негромко насвистывая и размышляя, не сходить ли после завтрака на речку, удочку забросить. Рыбалка его успокаивала.
Запах он почувствовал ещё до того, как вышел на опушку. Только вот это оказался не аппетитный запах похлёбки. Пахло гарью, медью и чем-то, донельзя похожим на горелую плоть.
Знакомый запах. Запах смерти. У Никиты похолодело внутри, но шаг он не замедлил.
Он вышел на поляну и обомлел.
Лагеря больше не было. Поваленные, обугленные палатки. Развороченные землянки. И трупы. Много трупов, особенно перед входом в пещеру.
Несколько воронов нагло сидели на груди одного из бывших товарищей и пировали на его распоротом пузе. С другого края поляны волки обгладывали другое тело.
Никиту затошнило, и он осторожно отступил обратно в тень деревьев.
— Ни хрена себе… — еле слышно сказал он сам себе. — Это когда успели?
Он осторожно прошёлся по периметру. Лагерь был вырезан подчистую. Судя по следам, нападение было стремительным. Кто-то вломился сюда, пока он, Ястреб, сладко спал на своём дереве, и за считанные минуты перебил всех.