Глядя на них, я невольно усмехнулся своим мыслям.
В прошлой жизни таких людей я обожал брать в свои мастерские. Бывало, нужно отмерить для алхимиков точное количество ингредиентов, буквально по песчинкам.
Скажем, требуется им ровно десять песчинок толчёного аметиста, да чтоб общий вес сошёлся до сотой доли грамма.
И вот сидят такие работники со специальным оборудованием, отбирают крупинку за крупинкой, фасуют по крошечным пробиркам, взвешивают, перевешивают. Наберёшь, бывало, два десятка таких — и они месяцами, годами делают одно и то же, не поднимая головы.
Кто-то не выдерживал, сбегал через неделю, проклиная всё на свете. А кому-то, наоборот, такая жизнь была по душе.
Сам я от подобной работы свихнулся бы за пару дней. Делать изо дня в день одно и то же механическое действие, не включая голову — это же тоска смертная.
Но здешним девушкам думать как раз придётся, и ещё как.
— Ладно, — вздохнул я, оглядывая их усталые лица. — Время позднее, обучение начинать не будем. Предлагаю вам переночевать в гостевых покоях. А утром поедем в таверну — покажу, что да как, и расскажу о вашей будущей работе.
Девушки благодарно закивали.
Суть их ремесла была проста. В таверне на каждом столе, в каждом углу я понатыкал крошечных подслушивающих артефактов. Хитрость в том, что слышно через них будет только тех, кто сидит за конкретным столом.
Девушки будут сидеть внизу, в своих каморках, надевать на голову специальные кожаные шлемы — и слушать. Они всё запишут, а потом выудят из этого вороха крупицы по-настоящему ценную информацию.
Ведь где, как не в таверне, люди распускают языки? Делятся слухами, сплетнями, секретами. А уж когда захмелеют — тут и вовсе выбалтывают много интересного.
А помогать моим девицам будет трактирщик. Максим через особый артефакт станет подавать вниз условные сигналы: мол, вон тот столик возьмите на заметку, гости подозрительные. Или вон та компания о чём-то любопытном шепчется.
— Спасибо вам, ваша милость, — проговорила одна из девушек, отправляясь в гостевые комнаты.
— Это вам спасибо, что согласились, — отозвался я и, пожелав им доброй ночи, тоже отправился спать.
Проснулся я резко, будто кто-то дёрнул за невидимую струну.
А впрочем, почему «будто». Так оно и было. Сторожевые нити из леса вокруг имения подали тревожный сигнал. Кто-то пересёк её там, где ходить было решительно некому.
Я мигом стряхнул с себя остатки сна, плеснул в лицо холодной водой и сосредоточился.
К имению двигались люди. И двигались с умом. Где-то поодаль остановились, явно чтобы не маячить лишний раз. Шли медленно, осторожно, выбирая самый незаметный путь.