Капитан полиции Павел Павлович Лаврентьев открутил крышку старого, видавшего виды термоса и налил в эту самую крышку, служившую заодно и кружкой, горячей жидкости. Густой кофейный дух наполнил салон неприметного самохода, припаркованного в глухом кармане двора.
— Ты бы поберег мотор, Палыч, — подал голос с пассажирского сиденья лейтенант Александр Рыков. Саня поежился, будто пытаясь вжаться в собственную куртку. — Третья кружка за ночь. Сердце-то не казенное.
— Без кофейку глаза слипаются, — Лаврентьев сделал обжигающий глоток, не отрывая взгляда от окон третьего этажа. — Старый стал для таких бдений.
— Тогда и мне налей, раз такие дела, — Рыков протянул пластиковый стаканчик.
Лаврентьев хмыкнул, поделился напитком и снова уставился на подъезд. Странное все-таки задание. Приказ простой: взять под наблюдение квартиру некоего Дмитрия Волконского, младшего советника из Министерства Магических Ресурсов. Кому мог так насолить мелкий чинуш, что по его душу отправляют серьезных стрелков?
В газетах писали, что этот Волконский — герой, спаситель Каменограда от замерзания, изобретатель. По телевизору даже показывали, о как. Лаврентьев за тридцать лет службы в органах повидал множество таких «героев». Обычно за красивыми фасадами скрывались точно такие же воры и проедатели бюджета. Чем этот советник лучше простых людей, что ему выделили персональную наружку? Лаврентьев предпочел бы ловить реальных бандитов, а не караулить сон очередного номенклатурного кадра, пусть даже на него и покушались.
Металлическая дверь подъезда скрипнула.
Лаврентьев подобрался. Из дверного проема вышли двое мужчин в неброской одежде. Спустились по ступеням и направились к припаркованному неподалеку бежевому самоходу.
— Какие-то они подозрительные, — задумчиво проговорил капитан, делая еще глоток.
— Чем? — спросил Рыков, также прихлебывая кофе. — Мужики как мужики.
— Слишком неподозрительные, Саня, — пояснил Лаврентьев.
— А. Чуйка? — лейтенант поставил стаканчик в подстаканник, приблизив руку к кобуре. На всякий случай, надо полагать.
Славный он мальчишка. Ну как, «мальчишка»… Сорок лет против сорока восьми самого Лаврентьева, и, в отличие от него, всю жизнь в полиции. А все летеха, хоть и толковый. Как же так? А он из тех, каких повышают неохотно. Не любит его начальство, слишком честный и присягу помнит. Лаврентьева не любят тоже, но уважение некоторое имеют, обусловленное прошлым. Оттого он и капитан.
— Она, — подтвердил капитан.