Из памяти поднялось надёжно заблокированное воспоминание. Я маленькая, иду из школы со своим огромным портфелем из грубой искусственной кожи, в него ещё не влезала… как же называлась эта штука? Рабочая тедрать, вот как! Интересно, кого драть предполагалось? А на корке что-то зелёно-оранжевое было по уголкам, то ли белочки, то ли кустики, сейчас уже и не вспомнить. Так вот тедрать эта никак не влезала в портфель, приходилось уголки подгибать, а это нервировало меня страшно — я, вообще-то, люблю, когда вещи гармонично сочетаются.
Ну, ладно.
Так вот, иду я, маленькая — всегда мелкая была, от горшка два вершка — шапка с помпоном, курточка синяя, от соседского пацана на год старше меня доставшаяся, и его же бывшие осенние ботинки. Бедно мы, выходит, жили, раз уж мама с радостью приняла соседкин дар.
Последним уроком была физкультура, я решила, что форменное платье можно обратно и не надевать, скатала его аккуратным (ну, мне так казалось) валиком, а домой пошла в спортивном костюме — брючки тонкие трикотажные и футболка под курткой. Колготки шерстяные тоже в портфель сунула — это ж как долго: снимать штаны да их поднадевать! Чего я, не добегу, что ли, десять минут?
А на улице мозглота — дождь косой, с пронизывающим ветром! И разразилась вся эта красотища, пока я в школе была.
Трико! Вот как эти штанишки назывались! И продувались эти трикошки немилосердно. Коленки у меня совсем замёрзли…
И вдруг рядом со мной останавливается автомобиль — мне тогда показалось, прямо золотой. И из-за слегка опущенного тонированного стекла слышится не вполне трезвый смех и средний такой мужской голос:
— Что, совсем из любого?
— Да хоть вот из этого! — а вот этот отвечающий голос был совсем не средний! От густого баса дрогнули тонированные стёкла, а потом дверь распахнулась, и бас из темноты велел: — Садись в машину!
Ноги сами сделали несколько шагов. Я хотела закричать, но язык присох к нёбу. Дверца захлопнулась, отсекая холодные летящие капли.
Салон был огромным, почти как автобус. Даже тогда, трясясь от страха, я каким-то краем сознания успела это отметить. Сейчас могу сказать, что бытовая пространственная магия Баграру всегда неплохо удавалась (что, беспорядок??? — давайте сделаем для этого хлама ещё одну кладовку, и не морочьте мне голову!), а тогда… Тогда я просто чувствовала себя как в странном сне. Золотая машина, а внутри неё — чуть ли не комната, и там сидят два человека. Нет, один человек, в странной, похожей на военную форме, а второй — огромный чёрный медведь в чёрных штанах и кожаном жилете.