— А⁈
— Девушка, я говорю: вам плохо? — поразительно, но этот язык я знала! И никаким не магическим способом! Я совершенно точно когда-то на нём разговаривала.
Я потёрла лоб.
Сейчас слова прозвучали для меня немного странно, как хорошо утопленные в более свежих воспоминаниях, но нужный ответ появился совершенно естественно, хоть и немного медленно:
— Плохо? Н-нет. Почему?
— Да, просто, смотрю — довольно прохладно, а у вас платье совсем летнее, да и обувь лёгкая… Не замёрзли? Может, скорую вызвать?
— Нет-нет, спасибо! — я подскочила, соображая, что такое «скорая». «Скорая городская стража»⁈ — Спасибо, не надо! Со мной всё хорошо, извините! Всего доброго! — я торопливо пошла вдоль улицы, чувствуя спиной подозрительный взгляд. Вызовет ведь, чего доброго!
Я свернула в первую попавшуюся арку и оказалась в замкнутом дворе с четырьмя подъездами. Дёрнула ближайшую дверь — не заперто! Святые люди, однако! Я вошла в подъезд, прошла мимо сетчатой кабины лифта. Лифт — потом, разбираться надо, а мне бы притаиться где-нибудь быстренько, отдышаться.
Сразу за входом на стене в два ряда висели крохотные ящички с крупными знаками посередине — на каждом по одному-два. Похоже, почтовые. На приступке рядом с ящичками в ряд было разложено несколько стопок тонких листов сероватой бумаги, испещрённых какими-то текстами, сложенных вчетверо. Немагический текстовый способ передачи информации.
Вспомнила, как это называется! Газеты! По виду — свежие. Сбоку — пачка похожих, но как будто сильнее пожелтевших. Невостребованные? Если просто так навалены — наверное, можно брать? Хотя, в моём положении не до дурацкой щепетильности. Взяла несколько, на всякий случай.
Подъезд был просторный, лестница поднималась по широкой квадратной спирали, а в центре этого квадрата как раз и шла лифтовая шахта. И именно сейчас кто-то ехал вниз.
Я не стала дожидаться, пока этот кто-то выйдет, в свою очередь начнёт задавать дурацкие неудобные вопросы, и заторопилась наверх. Лестница миновала площадку четвёртого этажа и завернула дальше, за лифт. Через два пролёта обнаружилась совсем уж крохотная площадочка с дверью хозяйственного вида и круто уходящей наверх чердачной лестницей. На люке чердака висел внушительный замок.
Я расстелила газеты и села на верхнюю ступеньку.
Так. Первая икринка. Сосредоточиться!
Я старалась дышать глубоко и размеренно, и вскоре ощущение от окружающего пространства сделались тягучими, как мёд.
Щёлк! Словно лопнула натянутая плёнка.
Первая рыбка — крошечная, как малёк форели, но ярко-оранжевая — шевелила своими невесомыми плавничками.