Мои лёгкие горят огнём, а глаза заливает пот, но я не могу его вытереть, и действую уже практически ничего не видя, на одних инстинктах. Где-то рядом беснуется зал, но я слышу его приглушенно, как через подушку, и продолжаю бить, уворачиваться, прыгать, и опять бить, уже еле поднимая тяжеленные руки.
В какой-то момент я понимаю, что молочу руками воздух, соперника нет передо мной, и я спотыкаюсь об его валяющееся тело, но кое-как устоял на ногах.
Откуда-то издалека, из другой вселенной, не иначе, до меня доносится сигнал об окончании боя. И что, всё на этом? Я что, победил?
Кое-как вытерев рукой пот с глаз, я поднимаю голову вверх, и вижу, как на экране кто-то взвивается в прыжке вверх перед качающимся соперником, и наносит сверху вниз удар кулаком в голову, отправляя противника в нокаут. Лишь через несколько секунд до меня доходит, что этот кто-то — это я.
Церемония награждения прошла почти сразу, после боя. Буквально минут десять аджарн приводил меня в чувство водой и полотенцем, и вот я уже стою на пьедестале, рядом со мной стоит Сато, с другой стороны ещё кто-то, и важный толстый господин повесил на нас медали, разразившись перед этим речью на четверть часа.
— Это был хороший бой, — серьезно произнёс Сато, с уважением глядя на меня, и пожимая мне руку, — Надеюсь, мы как-нибудь повторим его.
— Спасибо! — кивнул я ему, чуть не закашлявшись, и не став заверять, что, мол, обязательно. Нет уж. Хватит с меня. Я доказал всё, что хотел и кому хотел, и не собирался связывать свою дальнейшую жизнь со спортом. Достаточно. Дальше без меня.
Правда, тренеру я не стал ничего пока говорить. Он, похоже, был рад моей победе чуть ли не больше меня, и уже строил планы на чемпионат мира. Потом скажу. Пусть порадуется пока человек. И я, наконец, узнал, как его зовут, когда нас награждал тот важный толстяк. Цуго Сакумото. Семикратный чемпион мира по муай-тай. Даже любопытно стало, как человек с такими заслугами оказался тренером в весьма посредственном додзё, но сомневаюсь, что я когда-то узнаю об этом. Додзё я тоже собирался бросить, и сильно сомневаюсь, что это его порадует.
Я поклонился зрителям, радостно приветствующим меня, и направился к выходу с арены в подтрибунное помещение, возле которого меня встречала целая толпа народу.
Первым делом на меня повисли разом и Мия и Канна, расцеловав в обе щёки, а потом меня окружила целая толпа из знакомых лиц, начавшая избивать меня хлопками по моим многострадальным плечам и спине. Тут и дед с отцом промелькнули, и Света, и Ганс с Кастетом, и… Да много кто ещё, всех и не разглядел. Юсаку, которого я не забыл позвать, тоже где-то там проскочил.