Не то, чтобы я была поклонницей завтраков в постель, но усилия Ричарда я оценила в полной мере. Свою благодарность я выражала долго и вдохновенно, с огоньком. Без ложной скромности должна себе признаться, что экспериментаторский дух, присущий Эмилии очень органично вписался в процесс. Мишке очень нравился Ричард в роли жертвы эксперимента, от его громового довольного рокота вибрировало все это восхитительное огромное тело, доставляя мне дополнительное удовольствие.
Но все хорошее имеет свойство заканчиваться, подошла к концу наша робинзонада. Перед сиестой мы еще успели набрать фруктов. Дождавшись спада жары в прохладном гроте, мы отправились обратно: необходимо было непременно посетить вечерний базар. Фрукты и рыбу подарком не назовешь, даже с натяжкой.
Забег по лавкам местных сувениров принес удивительные находки. Помимо милых украшений из ракушек и кусочков кораллов, которые я покупала почти не глядя — привычка из прошлой жизни, приобрела оптом два ящика перламутра — крупных, почти плоских ракушек, которые использовали для инкрустаций, и бочонок всякой ракушечной мелочевки, из которой делают очень симпатичную бижутерию. Мы же можем использовать для вышивки и различных поделок. Стоило это не так уж дорого, а детям для творчества хватит надолго. Пройти мимо разноцветья тонких шарфов, которые местные женщины носили в качестве головных уборов на манер тюрбанов и упрощенных сари, было совершенно невозможно! Яркие краски преобразят парадные платья девочек тусклой зимой. Их я приберегу для подарка к новому году, который в этом мире тоже отмечают. По-своему, но отмечают.
Для Ульха нашлась перламутровая табакерка, для Гевина — плоская сумка, напоминающая о планшетах для карт времен Великой Отечественной Войны — носить в ней графики дежурств будет удобнее, чем под мышкой. Для Василы я выбрала яркий наряд местного образца, легкий и просторный — приятное разнообразие к кухонной униформе. Это не считая специй и эссенций, которые были подарком скорее всем нам, чем Василе. Флину тоже достался комплект местного мужского костюма, может быть, уговорю хоть иногда снимать свою неизменную одежду-футляр. Скрепив сердце приобрела для Верреса жемчужную брошь для мантии. Воспоминания о его поступке царапнули сердце, но ему я обязана жизнью и здоровьем, и не позволю себе об этом забыть. Было очень обидно, но и осуждать мужчину я не могла. По многим причинам. Но отношения уже не будут прежними, тут и к гадалке не ходи.
Всем досталось хотя бы по маленькому знаку внимания. Груза набралось столько, что его за нами возили на своих немаленьких тележках три носильщика. Спускались стремительные южные сумерки, пора было возвращаться.