— Я хочу все.
— Пожалуйста, я не против. Но нынешнее положение не позволяет мне заниматься благотворительностью, и остальные три камня я планировала продать.
Надеюсь, столь толстый намек не останется без внимания, потому что не считаться со своим мнением я не позволю, а взаимовыгодное сотрудничество так не строится. Скажи он, что нравятся все, я отдала бы, пусть и с толикой кокетства. Но вот так, не спрашивая, не уточняя, а можно ли забрать все артефакты? На такое я не согласна.
Королевский гонец
Дриад смерил меня взглядом, а после выложил из шкатулки «Сумерки», «Вальс цветов» и, поколебавшись, «Чардаш», оставляя себе «Шторм», «Кумпарситу» и утят. Причем последний камень он выбрал сразу и не колеблясь, удивляя меня всё больше и больше.
— Господин…
— Листиван.
— Господин Листиван, — обратилась я к нему, взвешивая каждое слово. — Не могли бы вы рассказать, почему именно эти камни? Ведь детская песенка не совсем удалась.
Лицо дриада и без того бесстрастное, стало похожим на маску.
— Леди, вы чужачка, это видно по вашей ауре. Иначе вы бы были в курсе, что дриадам личных вопросов не задают. Это иногда имеет последствия. Но я отвечу, если вы отдадите мне еще один камень. Что касается остальных — воздержитесь пока от продажи, у меня с собой нет достаточных средств для обмена, — приняв мой неуверенный кивок за согласие, дриад положил в шкатулку ещё один камень. — Природа подарила нам долголетие, но, чтобы не нарушился баланс, обделила рождаемостью. За свою очень длинную жизнь мы утрачиваем способность испытывать сильные яркие эмоции, как простые люди. Ваша музыка заставляет нас вспомнить, как это, чувствовать что-то еще, помимо всепоглощающей любви к лесу и преданности своему народу. Камень с детским танцем я выбрал потому, что он необыкновенно жизнерадостный. Он напомнит моим соплеменникам, которые не выходят к людям, как выглядят дети.
— А сколько вам лет? — прозвучало из-под стола, после чего показалась вихрастая голова вездесущего Амирчика. Мы с Ричардом затаили дыхание, не зная, как отреагирует наш гость. Он же ясно дал понять, что личные вопросы не приветствуются. И подслушивания, я думаю, тоже не в почете.
— Тысяча триста двенадцать. Я еще очень молод.
Я чуть воздухом не поперхнулась от такой новости, на что гость лишь улыбнулся. Кажется, пронесло. Да уж, на четырнадцатом веку жизни сложно удивляться чему-то.
— А как же камни с песнями? Вам же не знакомы эти языки.
— Языки не знакомы, но и перевод нам не требуется. Каждый из нас музыку воспринимает по-своему и слышит то, что хочет слышать.