«А для второго поколения он преступно слаб», припечатала снобка, все еще живущая внутри меня.
— Я бы хотел, хотел поговорить,- он нервно косился на танцующее пламя. – Поговорить о том, что неразумно вам держать у себя детей. Вы же понимаете, верно?
— Совершенно не понимаю,- я легкомысленно пожала плечами,- дети скромные, вежливые, понятливые. Они мне не мешают.
— Как жительница моего города, вы должны подать прошение мне, лично,- он вытащил платок и принялся промокать взопревший лоб.
— Прошение? – я одним жестом заставила закипеть чай в его чашке,- о чем же мне вас просить? Не бедствую, знаете ли.
— О том, чтобы я дозволил вам поселить у себя детей,- он убрал платок. – О чем, разумеется, не может быть и речи.
— Разумеется,- медленно повторила я за ним.
От треска бушующего пламени закладывало уши.
Разумеется. Не может быть и речи.
Выплесни меня. Несколько секунд и останется только пепел…
Пламя еще удавалось сдержать и я, подавшись вперед, хрипло спросила:
— Если не я, то кто? Кому вы передадите детей?
— Город велик и добродушен, кто-то да примет,- он, при всех его огромных габаритах, умудрился вжаться в стул, лишь бы быть от меня подальше.
— Город уже не принял,- в моем голосе, к его ужасу, прозвучал треск бушующего огня.
— В-вы н-не мож-жете причинить мне вред.
— Могу. И что самое главное, никто не узнает. Один мерзкий колдун прекрасно умеет хоронить секреты. И если вы не собираетесь помогать детям, то отойдите и не мешайте.
— Вы ничего не можете… Вы не осмелитесь выпустить это в город, полный мирных жителей!
— Едва лишь вы выйдете, как я отправлюсь в аптеку и куплю там полный состав ингредиентов для «Любовной заплатки»,- вкрадчиво заговорила я.
И пламя заинтересованно притихло.
— Что?
— К утру весь город будет знать, что бургомистр ходил к знахарке, от срамной болезни лечиться. И никто ничего не заподозрит, ведь все знают, что у меня таких травок нет, потому как я принципиально от этого не лечу. Что намотал на слишком любопытный… хвостик, с тем и живи,- я оскалилась,- да вот только бургомистру никакая знахарка не возразит. Вот и я не смогла отказаться.
— У меня свой целитель! – взвизгнул перепуганный бургомистр.
— Целитель, который давал клятвы вашей жене, при этом весь город присутствовал. Ясно-понятно, что вы не можете к нему с этакой проблемой обратиться,- припечатала я. – Ваша жена огорчится, но еще больше огорчится ее папенька, он ведь вас, слабосилка, на такую хлебную должность пропихнул.
— Никто не поверит!
Он вскочил, с грохотом опрокинув стул. Я же, взмахом руки услав стол в сторону, встала прямо перед ним: