— Помогать?! Людям?! После того, что они с тобой сделали?!
— Не они,- я покачала головой,- не они. Ты.
Короткая оплеуха обожгла щеку, на губах выступила кровь.
— Поднять руку на слабую женщину,- я покачала головой,- как же низко вы пали, герцог. Ваши предки сгорают от стыда, там, за последней чертой, из души осыпаются седым пеплом.
— Если ты не хочешь умереть от голода, ты выставишь детей вон!
— Ты правда думаешь, что сможешь мне навредить? — с интересом спросила я.
— Не жди завтра ни молочника, ни мясника,- герцог успокоился. — Ты должна была жить тихо, незаметно. У тебя было все, чтобы жить так же, как ты жила до несчастного случая.
— Ты называешь это несчастным случаем? — рассмеялась я. — Как мило. Доброго дня, милорд герцог.
Повернувшись к нему спиной, я ушла в дом. Где меня встретили настороженные мордашки детей и Морис, шагнув вперед, спросил:
— Это ведь герцог Терн.
— Он самый.
— Мы все слышали,- продолжил Морис,- он назвал вас дочерью.
— Не могу отрицать,- я пожала плечами и поморщилась, понимая, что разговор идет по неправильному руслу.
— Значит вы — погибшая Пылающая,- с восторгом произнес Лиам,- вы можете исцелять любые проклятья!
— Я…
Губы обожгло так, что на глазах выступили слезы. И лисята это заметили:
— Длань тишины. Мы не будем задавать вопросов. Простите, госпожа Антер.
А я… Я чувствовала, как внутри меня зарождается шквал огня. Иногда приступ можно ощутить заранее, как сегодня. Сейчас.
— В кухню,- хрипло выдохнула я.
А сама бросилась в свой кабинет. И лишь там, рухнув на толстый ковер, позволила себе зарыдать. Я так надеялась, так верила, что он изменит свое решение! Но нет, герцог не готов признать свою ошибку. Ему проще вновь жениться, вновь завести ребенка и раскачивать способности девочки. Безжалостно и жестоко, превращая обычного ребенка в Пылающую.
А впрочем, почему бы и нет? Ведь один раз у него уже получилось…
Проснулась я, ожидаемо, на ковре. Все тело затекло и ныло, но волна магии пущенная мною с головы до пят утишила боль.
Правда, лучше от этого стало ненамного. Плохо, когда приступ накладывается на истерику – голова ватная, уши закладывает, да и в целом как-то не очень хорошо.
«Надо приготовить лисятам завтрак», пронеслось у меня в голове, и…
На кухне стоял горшочек каши. Уже остывший и совершенно, абсолютно полный. То есть, они сварили, но есть не стали?
Это для меня?
— Дети,- с губ сорвался едва слышный хрип.
Я откашлялась и хотела позвать их еще раз, но на кухню заглянул один из братцев лисов. Судя по притаившейся в уголках губ улыбке – Лиам. Чтобы Морис улыбался мне еще видеть не доводилось.