— Не отходи от шатра, ты слишком легко одета, — попросил меня Харелт и направился следом за дочерью.
Не сдержав любопытства, я вышла к ним и ахнула от восторга: за считаные секунды Фойртелерн наколдовал замок с башенками, с которых спускались ледяные горки! И по этим самым горкам с восторженным писком каталась дракошка! Только хвост на ветру трепыхался!
— Не испугаешься? — сощурился Харелт, когда я подошла к подножию лестницы, что опоясывала одну из наколдованных башен.
— Нет, — я покачала головой и улыбнулась, — все же и в нашем городе бывала зима. Городскую горку заливали водой, а после зачаровывали. Да так, что летели мы через всю площадь!
Хранитель Севера рассмеялся и протянул мне ладонь.
— А я боюсь, возьмешь меня за руку?
При этом он так хитро улыбался, что я не смогла ему отказать.
— Высоты боишься или скорости? — спросила я у дракона.
— Всего, — подмигнул он и потянул меня вверх по лестнице.
Смеясь, мы добрались до самого верха. Но на площадке перед горкой я остановилась. Там, внизу, Энни хвостом пыталась вылепить снежные куличики. А чуть в стороне среди снегов сиял небесно-голубой замок.
— Он и правда из чистого льда? Как же дети в нем не мерзнут?
— Магия, — мягко проговорил Харелт и осторожно, ненавязчиво положил ладонь на мою талию. — Не оступись, Фредерика.
И я, повинуясь секундному порыву, чуть прижалась к дракону.
— Драконы прошлого пытались найти способ, как перезнакомить с собой побольше драконят из разных Пределов. В момент зарождения традиции никто не знал, что невозможно распознать свою пару, если он или она еще не вылетел. Да и среди тех, кто только-только встал на крыло, пары находились не слишком-то часто. Но традиция прижилась. Здесь не тает лед, так что замок в безопасности.
— Он так красив.
— И остается волшебным воспоминанием: внутрь можно попасть лишь дважды. Младшим гостем и слетком. Ну, это если не говорить о жрецах, которые заклинают замок.
— Но неужели это не опасно?
— Замок экранирован, измам сюда не попасть. Они же не знают, куда им идти.
Но в голосе Харелта я слышала тревогу. Ему не нравилось, что Энни вновь останется один на один с жестоким миром. Миром, в котором ее уже обижали.
— Если бы у нее были друзья…
— Если бы она хоть кого-то слушала, — посетовал Харелт. — Она была не одна, но переспорить ее дети не смогли. Она все равно полетела, а те двое… Они все еще корят себя за то, что не смогли полететь следом за подругой. А если бы смогли, то камнем рухнули бы вниз, все же нас, Фойртелернов, хранит родовая магия. Наши крылья крепче иных, прочих. И то, как далеко и долго Энни смогла улететь… Это немыслимо для других детей.