Харелт вложил в мою ладонь узкий футляр.
— Присмотри за Энни, хорошо? — мягко улыбнулся он. — Я отлучусь ненадолго.
— Харелт, — мои губы онемели, — ты…
— В предстоящем нет твоей вины, — уверенно произнес лорд Фойртелерн, — я смогу объясниться, позже.
Драконы покинули зал.
— Я могу присмотреть, — шепнул Рифас. — Не то чтобы я мог вмешаться, но…
— Присмотри, — эхом откликнулась я и стиснула футляр.
— Я пришлю сообщение нонне Шавье, — кивнул Риф и тоже выскользнул из зала.
А откуда-то с дальних рядов послышалось:
— Видишь, как интересно? А ты: «Не пойду, не пойду». Ой.
— Ученица Листерис — три штрафных балла. — Второй молодой господин гневно встопорщил усы. — Прошу главу храма знаний начать ритуал!
И в ту же секунду зал затопила тьма. На мгновение мне показалось, что я лишилась зрения! Но тихие испуганные вздохи подсказали, что эта беда произошла не только со мной.
— Тишина, — потребовала тьма голосом бэйфэй.
В воздухе одно за другим появлялись сияющие созвездия. Они собирались в звездные скопления и отлетали в стороны, освещая собравшихся в зале людей.
— Они разлетаются на две стороны, — прошептала мне на ухо Энни.
К моему сожалению, парад созвездий продлился недолго. Разделенные на две части, они сформировали два шара, в одном из которых я признала старого знакомца — именно его приносил в мою комнату второй молодой господин!
Свет медленно возвращался в зал.
— Кто-то спросит, отчего здесь присутствует столько магов и колдуний, — проронил бэйфэй, — а все оттого, что чем больше людей, тем точнее расчет. Сила едина, хоть и разделена меж разными существами. Но в такие моменты магия сливается, перемешивается и, возвращаясь назад, несет в себе крупицы важнейшей информации.
Шары, парившие в воздухе, покрылись сетью трещин и осыпались каменной крошкой. А вместо них перед вторым молодым господином зависли два сияющих собственным светом свитка.
Не прикасаясь к ним руками, бэйфэй отлевитировал их к стене. Взмахами рук заставил разлететься в стороны и отпустил силу.
Свитки упали на пол.
— Сейчас вырастет дерево, — шепнула Энни. — Тебе тяжело меня держать?
— Нет, — тихонько ответила я. — Все хорошо. Ты волнуешься?
— Папа самый сильный, — уверенно проговорила крошка-дракошка. — И ты. Значит, твое дерево будет выше и ветвистей, а папа принесет победу.
Вверх по стене поползли тонкие золотистые линии. Они сливались между собой, образовывали узелки и ответвления, формировали корни и крону.
Одно дерево было совсем юным — тонкоствольное, с полупрозрачными веточками, оно как будто еще не выросло. Второе же было крепким, хоть и потрепанным — узлы нитей пятнали ствол и выламывали ветви под странным, неестественным углом.