Рашпиля перекосило по-настоящему. Потому что это была правда. Бдительный с нами был не так давно и сменил на этом, так сказать, «посту» Мишу Широкого. Вот тот был порядочный пацан, зла нам, детдомовцам, не желал, но погиб на стрелке. При жизни Широкий учил, что по-воровски — это по-людски. А в поведении Бдительного ничего человеческого уже не было.
— Не строй из себя умного, — прошипел Рашпиль. — Ты просто заднюю дал.
— Нет, — ответил я. — Я просто вижу разницу между силой и шакальём. С мелких кормятся только крысы.
Рашпиль аж вспыхнул, сблизился со мной вплотную, почти нос в нос. Показной трезвости в его глазах уже не осталось. Там кипела ярость.
— Смелый стал, — хрипло сказал он. — Думаешь, вывезешь?
Ответа он не ждал.
Я ждал чего угодно, только не мирного конца, и среагировал раньше, чем вокруг поняли, что драка уже началась. Его кулак только пошёл, а я уже ушёл с линии и врубил снизу в ответ.
Я попал жёстко. У Рашпиля дёрнулась голова, и он отступил на шаг раньше, чем сам понял, что уже потерял лицо при всём дворе. Губа лопнула сразу.
Рашпиль сплюнул кровь себе под ноги.
Вот после этого его и переклинило по-настоящему.
— Угандошу… — прошипел он, вытирая рот тыльной стороной кисти.
Его борцухи сорвались сразу. Левый пошёл обходить, второй полез прямо в меня, третий уже рвал с плеча сумку. Ещё полсекунды — и меня бы начали брать с трёх сторон.
Клёпа взвился рядом, подогревая двор своим шакальим визгом:
— Всё, всё, кабзда ему…
Конец ознакомительного фрагмента.