— Затем, что ты чуть было не пообещал ему то, чего обещать было ни в коем случае нельзя. Он либо что-то подозревает, либо просто решил подстраховаться. И вообще, Саш, ты не забыл, что он твоего сына хотел убить? Вряд ли князь ему это спустит. Ничего, Живетьевы — род богатый, а официально у Эрнеста Арсеньевича детей нет.
— Так это официально, — проворчал княжич и громко позвал прислугу.
Прибежавшим лакеям было дано указание отнести Колю в личную комнату и вызвать целителя. Мол, сознание парень потерял от душевных терзаний.
Шелагин говорил что-то еще, но я не слушал, потому что Олег наконец позвонил.
— Там ерунда какая-то творится. Все отвечают, что все уже в порядке. Были мелкие проблемы, но решены. Причем и мне, и Вовке, но как-то так отвечают, как будто сами сомневаются. Ты почему вообще спросил?
— Подозреваю, что Живетьев в Горинск не просто так ездил. Но я сейчас туда. А уж с Шелагиным или отдельно — как получится.
— Суку Алку нужно оттуда выставить, — кровожадно предложил Олег. — Если выяснится, что она поставила Пиявку на отца, то тебе лучше туда ехать с Шелагиным. Чтобы она прямиком в тюрьму переселилась и не могла больше гадить.
— Попробую, но не обещаю. У нас сейчас в приоритете получение признательных показаний с Живетьева. А они могут быть такими, что придется быстро разворачиваться, чтобы успеть всех взять под стражу.
Когда мы уже прилично отъехали от Верейска, Шелагину позвонил Коля, обиженный на то, что тот его бросил на посторонних целителей. Поскольку вел машину княжич, то телефон он включил на громкую связь, чтобы не отвлекаться от дороги, и мы с Грековым поневоле стали слушателями.
— Ты обещал обо мне позаботиться! — с истеричными нотками в голосе выкрикивал младший княжич. — А сам уехал!
— Коля, я не всегда могу заниматься тем, чем хочу, — неожиданно мягко ответил Шелагин.
— Но мама умерла, а тебе вообще наплевать на меня. Дела, дела… Неужели для тебя какие-то паршивые дела важней родного брата?
На этом младший княжич отрубился, наверняка рассчитывая, что старший развернется и бросится вытирать ему сопли. Тот и правда начал притормаживать, на что Греков сразу обратил внимание:
— Саш, не спи. У нас дело.
— С Колей правда нехорошо получилось.
— Нехорошо получилось с княжеским целителем, — бросил Греков. — И я только сейчас понял, как мне повезло, что я к нему ни разу не обращался за помощью. Хотя он предлагал, да.
— Ты сейчас о чем?
— О том, что он занимался с тобой чем угодно, но не твоим здоровьем. Николай — тебе ни с какого бока не родственник. Приказ на устранение Ильи отдал он. А Илья — твой единственный сын, между прочим.