— Ну вот, а ты говорил — не получится. Видел же сам? — довольно растирая руки, похвастался Живетьев. — Давай грузи, только бережно, чтобы ни царапины.
Сон я мог снять, но не торопился: после этого сразу начнутся боевые действия, чего я хотел бы избежать — не факт, что успеем допросить. Впору задуматься: так ли уж мне не нужна возможность допрашивать трупы. Но пока запись идет в реальном времени, так что чем больше порочащих Живетьевых фактов прозвучит, тем лучше.
— Рискованно, — поморщился его собеседник. — Не нравится мне, когда приходится полагаться только на удачу.
Он подхватил под мышки Шелагина и затащил его в княжескую машину на заднее сиденье.
— А что делать? Если Трефилов мертв, то значит нас вычислили. А если нас вычислили, то с высокой вероятностью мы тоже трупы. А так — старший княжич пошел мстить за сына, был в неадеквате, вот и погиб. Князь в ярости от потери сразу супруги, старшего сына и внука прибил Трефилова, а тот, защищаясь, не рассчитал сил и прибил князя. Трагедия в тех актах. Зато мы точно ни при чем. Главное, чтобы на телах не было следов ни оружия, ни магии, потому что император может поставить дело на личный контроль, а на целительскую магию не проверяют. А так, аккуратно отта́щите в Прокол, да бросите, сон еще часа два поработает. Если плескануть рядом с телами кровью — твари не оставят им шанса. Потом прийти и вытащить все, что осталось. Идеально.
А как они собираются с Колей власть захватывать? Или Живетьев рассчитывает княжество передать сразу императору? Но Николай же несовершеннолетний? О таком, разумеется, сообщнику Живетьев не расскажет. Он и не рассказал.
Тело Грекова отправили на заднее сиденье живетьевской машины, после чего преступники с удобствами поехали к Проколу. Мне же опять пришлось цепляться к крыше машины. Неудобно, но внутрь лезть — можно проколоться, так что потерплю, тем более что тут недалеко ехать, а действие уже хорошо отработанное.
У ангара их уже ждали. Живетьеву ничего пояснять не пришлось, за него все сделал спутник. Шелагина и Грекова подхватили за руки и ноги и потащили к Проколу.
Живетьев усмехнулся этакой улыбкой крокодила, пожирающего жертву, и уже собрался было уезжать. Но не получилось. Оглушение, сон, уменьшение веса из кожевничества — и вот он уже висел у меня на плечах, а я торопливо догонял процессию с княжичем и его другом. Всегда хотел испытать конкретно это заклинание из кожевничества на чем-то живом, так что Эрнест Арсеньевич подвернулся очень удачно — его не жалко, если что-то пойдет не так. Пока что враг казался почти невесомым и при этом точно дышал, а большего мне от него было не нужно.