— Просмотреть нужно запись и решать, что спрашивать, — предложил Греков, продолживший охлопывать валяющееся в отключке тело внука непростой бабушки.
Для Живетьева, наверное, это было даже благом: свернутый на сторону нос, из которого текла тонкой струйкой кровь, наверняка будет сильно болеть при возвращении в реальность. А еще непременно заболит душа при виде рук в ограничителях, которые уже успел нацепить Греков, и груды изъятых предметов, среди которых были не только телефон и артефакты, но и подозрительного вида флакончики с зельями, пилюлями и порошками. И что-то мне подсказывало, что там отнюдь не целительские снадобья. Заклинание малого анализатора, использованного на первой же открытой емкости, указало, что там находится нечто ядовитое.
— Запись воспроизвести не на чем, — отрезал я. — Я не на телефон снимал. А тот носитель, что стоит в камере, ничем из моих устройств не читается.
Разумеется, причиной моего нежелания показывать видео было не это: камера прекрасно могла работать на воспроизведение, да и в используемом мной транспорте имелось гнездо под кристалл. Но показывать посторонним я собирался только выжимку, пусть они и твердили, что на моей стороне.
— Там что-то интересное говорилось?
— Говорилось. Живетьев говорил о захвате власти и о том, что ваши трупы могут проверять по приказу императора, поэтому нести вас должны так, чтобы случайных повреждений не было. И говорил об убийстве князя как о деле решенном.
— Сколько он так проваляется? — внезапно забеспокоился Греков, кивнув на Живетьева.
— Сколько надо. Я заклинание подновлю или сниму, если будет необходимо.
— Ага, — задумался он. — Нужно четко понять, что спрашивать во время действия зелья, чтобы не откладывать часть допроса на завтра. Поскольку нам нужно будет отпустить Живетьева сегодня…
— Что⁈ — взвился я. — Как это отпустить? После того как он пытался убить всех нас? Знал бы, придушил его сразу, не тащил на Изнанку.
Греков утробно захохотал.
— Саш, ты слышал? Какой кровожадный у тебя сынок получился, точно не в тебя: ты все миром пытаешься решить. Илья, не заводись, дослушай. Если мы его убьем, то ничего кроме морального удовлетворения не получим. Кроме того, Живетьевы никогда и никому не прощают убийство своей крови. Да, смерти выглядят естественно, но все прекрасно понимают, откуда на самом деле они приходят.
— Живетьевы нам задолжали столько, что мы их вообще на ноль можем помножить и будем в своем праве! — запальчиво выкрикнул я.
— Никто нам не даст этого сделать, — вмешался в разговор Шелагин. — На такое требуется разрешение императора, потому что нарушается баланс. Кроме того, Живетьевы хоть и не княжеский род, но очень сильный. Вступать с ними в открытое противостояние, даже будучи уверенными в собственном праве на это, — не самый разумный поступок.