У меня была хорошая привычка не лезть в чужие дела, своих проблем хватало выше крыши. «Что своих проблем мне мало шоль?» — как заезженную шутку повторяла я слова мамы, у которой с детства укоренился суржик , от которого она за всю жизнь так и не избавилась полностью.
— Да вот хотел узнать, как ты? – продолжил разговор брат.
— Все хорошо, хоть и раннее утро, и я не выспалась, — с оптимизмом произнесла, глядя на закипавший чайник. – Ты как? Как там Люда поживает? – поинтересовалась о третьей жене брата.
Семен слегка помолчал, а потом выдохнул.
— Да не очень, если честно, — и набрав побольше воздуха в легкие совместно с решимостью, продолжил. – Маш, ты ж знаешь, что когда умерла мама, я тебе ни слова не сказал по поводу квартиры…
Мужчина помолчал, будто ждал, когда она скажет, но не дождавшись от нее ни слова, продолжил:
— Так вот, тогда я подумал, ну вот куда ты с Ваньком. Не на улицу же вас выгонять, да и деньги все твои на реабилитации уходили, — и опять это молчание.
— И? – потухшим голосом произнесла я, понимая к чему он клонит.
— Так вот Ванька-то уже… эээ… много лет как нет его, — было ясно, что мужчина даже на половину не помнит, когда скончался его племянник. — И…я вот подумал, ведь мне половина квартиры причитается, так ведь?
— Семен, ты выплатил ипотеки по двум квартирам. И где они? – подкинула я мысль в надежде, что тот успокоится. Но, оказалось, зря.
— Маш, не начинай, а, — тут же перебил меня брат.
— Нет, дорогой, ты послушай. Да, ты прав, половина квартиры твоя, я ничего не имею против. Но я знаю одно, как только ты получишь свою часть имущества или денег, ты отдашь их свои бесконечным женщинам, — пыталась я достучаться до брата полностью проснувшись.
— Я их детям своим отдаю, что ты несешь?! – огрызнулся Семен, который не хотел слышать оппонента.
— Твои дети еще маленькие. Вон Костику лишь пятнадцать исполнилось летом. Зачем им пока эта недвижимость? – и услышав, как брат набирает в охрипшие от сигарет легкие воздух, быстро продолжила, — и пока ты не начал кричать, я хочу сказать, что в итоге эта квартира все равно достанется твоим детям. Но зачем сейчас она тебе сейчас сдалась? Признайся уже, что все дело в Люде.
— Не твое дело! – огрызнулся Семен. – И вот что! Если ты не согласишься отдать деньгами часть своей доли, то вали из квартиры на все четыре стороны, ясно?
Брат и в детстве особо мягкостью характера не отличался, по крайней мере относительно меня. но, с другой стороны, в этом был плюс: он всегда добивался того, чего желал. Вот только беда, о последствиях он никогда не думал.