После серии экспериментов, Медей понял: его посох изначально не обладал функционалом собственно посоха, не позволял «забиндить» внутрь короткие формы заклинаний. Наоборот, он менял уже существующие: превращал не слишком эффективные, разболтанные заклинания в инструмент контроля, добавлял им гибкости, улучшал функциональные характеристики. То есть до буквы следовал идее богини Ктизис о порядке, конструкции-реконструкции и кропотливой работе.
«И почему такую классную вещь выкинули в гребаный Делетерион»? — недоуменно подумал Медей, — «надо будет осторожно поинтересоваться у Эску-», — он хмуро оборвал поток своих мыслей.
Ссора с ней зудела в его животе мерзенькой, неприятной тревожностью, беспочвенным чувством вины. Воняла слабостью, глупостью и нуждой человека, который так долго чувствовал себя лишенным друзей, приятелей, хоть кого-то неравнодушного к нему, что готов ластиться и липнуть к первому же новому другу.
«Неужели я настолько нуждаюсь в ком-то?» — с отвращением подумал наставник, — «чувствую себя, как пёсик. Нет, как человек с огромным перерывом в отношениях. Когда планка снижается все сильнее и сильнее, пока ты не ловишь себя на мысли, что рассматриваешь в качестве партнеров таких людей, на кого и не глянул бы раньше. Не важно, речь идет о внешней привлекательности или несовпадении взглядов на жизнь.
Впрочем, красные линии есть и у меня. Даже в американском хосписе я бы не стал встречаться с человеком, который не признает последние популярные аниме, вроде «Дандадан» или «Адского Рая», жалким середняком».
— Надо мириться. Но кому делать шаг первому? Точно не мне… ведь не мне же? С другой стороны — она полубог, девушка и супер Саян в одном лице. То есть гордыня вперед нее родилась. Она не будет извиняться, даже если от этого будет зависеть жизнь, да что там жизнь, даже если на кону будет ее развлечение! Это если она вообще чувствует тоску, хотя бы немного, — мрачно подытожил он.
— Значит, придется самому исправлять свое же дерьмо. Никогда так не делал. И начинать не хочу, но… лишать себя кучи положительных эмоций ради болезненной гордости? Оставь прошлое прошлому. Здесь я хотя бы попытаюсь. Эх, но унижаться перед кем-то… Всегда ненавидел извинения! Хм. Разве что сделать так, чтобы прогиб не выглядел капитуляцией. Извиниться, но с подковыркой. Дескать, я тебе не Димон, однако вину признаю. Да, это выход! Окей, подумаю в таком направлении. А не примет — значит, я ей в принципе был не нужен. Тоже результат, если так подумать, — вздохнул он.
Обычно, в такой ситуации Медей рвал с человеком все связи, но уж больно полезными являлись его отношения с Эскулап… а еще он чувствовал, как скучает. Может быть не лично по полубогу (да кому она нужна!), но по возможности побыть немного самим собой, получить совет, пошутить пожестче, рассказать что-нибудь интересное без ухмылок и ужимок своих коллег, привыкших к бесполезному отродью в его шкуре.