❝ Тот, кто будет полагать, что черти гуляют по свету с рогами,
а дураки — с бубенчиками, — непременно станет их добычей или игрушкой ❞
Артур Шопенгауэр
«Оставь надежду, грязный пёс смердящий», — гласила надпись на вратах арены Немезиса.
Древняя, старая надпись — она означала смирение, бой до конца, а также отсылку на фразу Данте Алигьери. Ее написал Медей ранним утром, когда решил потратить лишний час на подобранный в Делетерионе костяной посох.
— Ха. Обожаю новый мир — нет никаких следящих камер, а мимы точно не обратят внимание на такую ерунду. Тем более, я написал абсолютную истину: за этой дверью порой творятся ужасы почище лагеря Маутхаузен. А крутую надпись Немезис сделать поленился. Непорядок.
Медей воровато огляделся по сторонам, после чего использовал все искусство шрифтов фотошопа, чтобы, с помощью «Сьон Кведья», воплотить в камне надпись мрачными, хэллоуинскими вензелями из своего сознания. Теперь, когда она отпечаталась в арке над воротами, ее только стамеской и стачивать.
— Ладно. Делу — время, потехе — тоже время, на поиск нужных сайтов под Випиэн! Надо побыстрее разобраться с этой дрянью, чтобы потом поразить пафосом мерзких второкурсников, — наставник крутанул в ладони костяной посох.
В отличие от современных поделок, он оказался лишен всякой вычурности, плюс не имел видимого энергокристалла в навершии. Просто длинная палка с резьбой под ладонь. Артефакт имел уродливый изжелта-белый оттенок клыков какого-нибудь льва или тигра. Грязные звери не чистят зубы и скелет, а страдает эстетика. Очень грустно.
Ах, нет. Когда Медей развернул его другой стороной, то увидел небольшую подпись: «Ктизис». По всей видимости, посох посвящен ушедшей (или сокрытой) малоизвестной богини щедрости, архитектуры, строительства городов и кропотливого собирания мозаики. Что от него ждать — он решительно не понимал, поэтому поспешил начать эксперименты.
— Гинн Алу Сфагиазе, — пафосно провозгласил Медей.
Ничего не произошло.
То есть, совсем ничего. Он почувствовал отток маны, почувствовал сформированное намерение, ток энергии по своему телу, затем в рукоять посоха и дальше вверх, ощутил концентрацию в навершии… чтобы что?
— Почему эта хрень не хочет работать⁈ — он раздраженно потряс бесполезной деревя, бесполезной костяшкой.
— Э, ало, чо за дела. А ну, призови мне дрянь, чтобы стреляла сильнее, чем обыч
Медей осекся. Посох издал тихое, утробное гудение, завибрировал в руке, после чего исторг в пространство целую тучу стандартных железных стрелок — только странной формы веретена, пусть и с привычным металлическим оттенком.