Марта вскочила, залаяла, подбежала к нему, запрыгнула на кровать и теплым языком попыталась дотянуться до его щёк и носа. Тимур, повалившись спиной на подушку, захохотал:
— Всё, всё хватит меня в лицо лизать. Марта Максимовна. Так себя сотрудники МСБ не ведут! Это покушение на здоровье и на личность. Всё хватит, хватит! Лежать! Лежать, Марта.
Овчарка послушно опустилась рядом на постель, положила голову ему на грудь, устремила на взгляд, полный грустного собачьего обожания. Тимур, глядя в её глаза, перестал улыбаться, стал серьёзным.
— Помнишь, когда мы познакомились, у меня был телефонный разговор? Ты слышала слова, предназначенные маме. Я тогда сказал, что лучше заведу себе собаку, а не девушку. Дурак был… Я тогда не знал, что ты — лучше любой собаки, — он потрепал овчарку по загривку. — Я буду всегда с тобой рядом, до конца. Ты не бойся, не брошу, не предам… Только… отдай мне её… То есть — себя… Как женщину. Ты мне нужна. Возвращайся, Марта. Без тебя как-то… одиноко.
Тимур знал, что говорит сбивчиво, не складно, но в слетавших с губ словах слышалась настоящая искренность. Она шла откуда-то из самой глубины сердца.
Чуда не произошло, как не происходило и в тот период, когда они жили в деревне близ полигона НИИ МСБ. Овчарка всё также лежала головой на его груди, смотрела на него печальным взглядом и иногда вздыхала.
Нариев чуть потянулся и погасил свет настольной лампы.
— Давай спать, — произнёс он, обнимая собаку той рукой, где ниже локтя ничего не было.
Тимур часто видел Марту во сне. Сновидения бывали разные. Иногда они касались работы, иногда были почему-то смешные, иногда — очень откровенные, такие, после которых бросало в жар и не хотелось просыпаться.
Кажется, сейчас он видел именно такой сон, когда рядом было теплое, нежное женское тело. Но, как часто бывает, когда ловишь себя на ощущении сна, тот начинает стремительно улетучиваться. В эти моменты пробуждение становится странной, не самой желанной реальностью.
В какой-то миг, ещё не открыв глаз, Тимур понял, что происходящее — не сон. Марта лежала рядом, к нему спиной. Он ощущал ее тело грудью, животом и бедрами. Рука, та самая, без протеза, была на её боку сверху.
Тимур некоторое время оторопело смотрел на обнаженное плечо перед своим лицом, на плавный изгиб позвонков у шеи, уходящие куда-то вверх, под рыжевато-черные волосы.
Марта перевоплотилась? Вот так, сама? Тихо и безболезненно? Она научилась контролю над телом и трансформацией? Неужели он спал так крепко, что ничего не почувствовал и не услышал?
Главное, конечно же, было не в этом, а в том, что на напарнице совершенно ничего не было. Он-то проснулся в том, в чем и заснул, так как не позволял себе даже при собаке ходить по дому раздетым. Знал, что имеет дело с консервативно воспитанной оборотнем-женщиной. При ней он старался быть деликатным во внешнем виде, даже когда отправлялся в постель. Он ещё в Челябинске купил пижаму, решил для себя, что не переломится, надевая её ко сну.